Но мне и тогда было плевать на стыд.

Мне было хорошо. Я любила и была любима. И больше не признавала рамок и не знала тормозов.

И я сосала. И стонала, когда меня начал жесткими, размашистыми толчками иметь Кир. Каждый раз врывался до самого конца, а затем почти полностью из меня выскальзывал. И снова внутрь. Мои внутренние мышцы сжимались вокруг него и будто бы наливались электрическим жаром, что простреливал меня через все тело. Будто бы он снова и снова бил своим членом в какую-то невидимую точку, генерируя килотонны эйфории, что теперь вместо крови курсировала по моим венам.

И это продолжалось до бесконечности.

Комната наполнилась чавкающими звуками минета, хлопаньем влажных тел друг о друга, стонами, жадным шипением и хлюпаньем моей текущей киски. И все это для меня закручивалось в какой-то разрушительный, но необходимый торнадо.

Пока не разорвал в клочья.

Кончая, Арсений заставил меня заглотить до самого предела.

Я билась на двух членах. Слезы текли из глаз. Но боже, как же остро и невообразимо сладко это было!

Грязно. Но вкусно!

А когда я пережила свою первую маленькую смерть, попав на небеса, то меня повалили на спину, подкладывая под поясницу свернутое полотенце. И уже Арсений ворвался в мою девочку. И заколошматил, ритмично и быстро стимулируя мой клитор, чтобы я успела зайти на второй круг вместе с ним.

И пока он драл меня на полной скорости, рядом сидел Кир.

Пристально смотрел на меня, как я захлебываюсь наслаждением и как моя грудь в такт мощным толчкам колыхалась вверх-вниз. Он водил ладонью по своему члену, планомерно его надрачивая.

Он не кончил. Он ждал...

Пока за грань улетит его брат. И потащит меня за собой.

— Пожалуйста, — зажмурилась я, чувствуя, как на меня на полной скорости несется локомотив, до отказа набитый наслаждением. И я так хотела, чтобы он меня размазал!

Скорее!

Между бедер уже мучительно пульсировало. Стенки сокращались. Я сучила ногами и руками, не зная, куда себя деть от переизбытка чувств и эмоций. Но я не хотела, чтобы они останавливались — я была их девочкой.

Раскрытой. Доверившейся. Желанной. Оттраханной. Но любимой.

Они, невменяемые от похоти, с потемневшими, заострившимися чертами лица, смотрели на меня, как на сокровище. С нежностью! И слезы все-таки потекли из моих глаз. Я всхлипнула и сорвалась в беззвучный плач, не справившись с этим счастьем — безраздельно принадлежать двум мужчинам одновременно.

И все это, как взрыв сверхновой, сначала засосал меня в бездну, а потом выплюнул ярким потоком света.

И меня не стало...

Мне, разорванной от умопомрачительного оргазма, только и оставалось, что отрешенно смотреть на то, как Арсений вышел из меня. Как начала быстро-быстро двигать ладонью по члену. А рядом с ним точно так же делал и Кирилл. И пока я снова и снова вздрагивала от кайфа, они тоже бурно кончали.

Оба.

Мне на живот и грудь...

Горячие, тяжелые капли залили мое тело.

Парни протяжно и глухо стонали, каким-то больным или даже одержимым взглядом, обжигая мое, залитое их семенем, тело. А я продолжала лежать, затраханная и сытая, дышала тяжело, чувствуя, как во мне все еще отзывается ослепительное удовольствие.

А затем снова чуть не расплакалась, когда мои мальчики, в унисон прошептали:

— Я люблю тебя, Милана...

Я вас тоже!

Люблю до дрожи!

Глава 45.1

Милана

Остаток вечера мы так и провели в раскаленной баньке. Парились. Болтали. Отдыхали. Снова шли поддавать на горячие камни. А когда силы совсем иссякли, то решили, что пора на сегодняшнем дне поставить точку.

И мы отправились в постель.

Вместе. Все втроем.

Обнялись крепко. Переплелись руками и ногами в неведомый клубок и отрубились. И спала я крепко, как никогда прежде. Казалось, что все дурные мысли и скорбь потери отошли на второй план под натиском нашего общего светлого будущего.

Утро же наступило робко и мягко. Сквозь огромные окна в домик полился тусклый, но чистый свет ноябрьского солнца. Он отражался на поверхности озера и подмигивал мне серебряными бликами. Я проснулась первой и долго лежала неподвижно, напитывая себя этим уникальным временем, когда счастье настолько осязаемо, что к нему можно прикоснуться кончиками пальцев.

Арсений безмятежно спал на животе, одной рукой обнимая меня за талию. Его потрясающе красивое лицо во сне стало по-мальчишески мягким. И я снова на него загляделась, затаив дыхание: на четкие линии скул, на темные брови и длиннющие, как у куклы, ресницы. Зависла на слегка приоткрытые чувственные губы. Долго разглядывала его татуировки и пирсинг. И не верила до конца, что он настоящий...

И мой!