Меня затошнило. Я зажмурилась. И тут же перед глазами всплыла, казалось бы, волшебная ночь на море. Где были я. И они. И купание под лунным светом. Зарождающееся между нами волшебство.

Так я думала!

Верила в это!

Руки задрожали. Заледенели. Покрылись инеем будто бы. Но пальцы упорно листали все дальше и дальше, а глаза выхватывали все новые и новые ужасающие подробности того, как меня развращали, гнули, унижали и обманывали.

Нагло. Гнусно. Бессовестно!

Арс: «Заснял видео, как я ее разложил на столе?»

Кир: «Конечно. Сейчас загружу».

Арс: «Пошло как по маслу, брат. Наша Милаша даже не огорчилась, что мы ее Димасика сняли с дистанции. Недолго дева горевала. Минут пять, да? Или десять? А потом дала облизать свои роскошные сиськи и довести до оргазма».

Кир: «Вся в мать — блядь».

А следом видео, снятое Кириллом Ремезовым. Я кликнула на него. И увидела себя со стороны. Распятой на кухонном острове. С обнаженной грудью. С оттопыренными сосками. И там Арсений жадно целовал меня, а я ему со стонами отвечала, позволяя все на свете. Потому что его пальцы были у меня между ног, и он доводил ими меня до безумия. И они все это запечатлели себе на память. Как трофей! Каждый мой всхлип. Каждый вздох. И то, как я кончаю.

Все было спланировано!

Даже то, как «внезапно» Кирилл застал нас в таком непотребном виде посреди ночи.

А я снова купилась. Снова!

Дура!

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать в голос. Слезы сплошным соленым и жгучим потоком полились из глаз. Но я уже не могла оторваться от чтения всех этих мерзопакостных гнусностей. Мой взгляд намертво прикипел к экрану и жадно впитывали в себя все до последней буквы и смеющих смайликов.

То, как технично братья Ремезовы меня разводили.

То, как плели свою смертоносную паутину, в которую я так легко угодила.

То, как подвели меня к немыслимому: влюбили в себя и использовали, не задумываясь о том, что я живой человек.

Что я чувствую!

Арс: «Ну, как успехи? Дала?»

Кир: «А разве были сомнения на этот счет? Конечно, дала. Отлизал ей. Обкончал ей весь живот. Блядь! Как сдержался, чтобы не выебать? Хуй знает. Наверное, чудом!»

Арс: «Точно не трахал?»

Кир: «Ну, ты за кого меня принимаешь? Договорились же — ты ей первым присунешь, а я дам в рот».

Арс: «Надо бы поторопиться с этим, брат. Каждый гребаный раз, когда я смотрю на счастливые рожи нашего папаши и его шлюхи-жены, меня бомбит. И пока наша мать до сих пор страдает, что ее бросили ради молодого ебливого тела, эти двое на полную катушку наслаждаются жизнью. Я просто дышать нормально не смогу, пока не заткну им глотки их же пилюлей».

Кир: «Я с тобой полностью согласен, Арс. Ускоримся. Уверен, что уже на свадьбе в Карелии девчонка раздвинет ноги. Оприходуем ее там по очереди, а после будем на пару пользовать до самых выборов. А там уж за пару дней до дня „Х“ закинем в информационное поле грязную бомбу — как в доме кандидата в губернаторы Михаила Ремезова шпилят в два ствола его падчерицу».

Арс: «А дальше мне уже похую, что будет. Главное — отомстить за маму».

Уроды!

Конченые, бессовестные, жестокие твари!

Я судорожно и протяжно всхлипнула. Откинула голову назад. Из моего горла вырвалось рыдание, такое надломленное и горестное, что сердце за ребрами заскулило с ним в унисон. Я не могла больше смотреть на все это дерьмо.

Не хотела!

Но мама все же вновь сунула мне в руки телефон, который выскользнул из дрожащих пальцев. И снова коротко приказала:

— До конца, дочь.

И да, я увидела самое страшное.

Видео из Карелии.

Они сняли его на скрытую камеру.

Заранее приготовились. Знали наверняка, что и как будет. И вот уже мои глаза с болезненным лязгом врезались в картинку того, как меня завели в спальню. Как разложили на кровати. Как меня держал Кир, пока Арсений лишал меня девственности. Как я стонала под ним, искренне веря в то, что у нас любовь. Как позволила в ванной Кириллу взять меня тоже. Как терпела боль, чтобы ему было хорошо.

Я ведь любила их всем сердцем!

А они просто меня выдрали. Испачкали. Оплевали!

Телефон вылетел из моих рук и упал на пол.

Я сорвалась с кровати и едва ли добежала до уборной, где меня вывернуло наизнанку. Кишки крутило. Желудок прошивало в мучительных спазмах. Тело трясло в огненных судорогах. А в голове билось набатом:

«Все! Было! Ложью! Они смеялись надо мной! Они ничего ко мне не чувствовали. Меня лишь пользовали, как вещь!»

Боже, помоги мне!

Как же больно!

Как же чертовски невыносимо!

— Нет... нет... нет! — я начала кричать, срываясь на хрип.

А затем зарыдала уже безудержно, заходясь в истерике и прижимаясь к единственному человеку, который еще испытывал ко мне хоть капельку сострадания. К маме! Она была здесь. Рядом! Обняла со спины, пока меня рвало. И сейчас не бросила, когда мне хотелось просто взять и сдохнуть от ужаса.

Потому что мой мир был уничтожен.

Стерт до основания!