— Так точно, кэп, — дурашливо отдала я под козырек и покинула столовую, торопясь на пары.

Взрослые успокоились. Съели то дерьмо, что мы им скормили и даже не подавились. И с каждым днем их контроль становился все слабее. А мы верили, что однажды он и вовсе сойдет на нет. Разумеется, мы еще таскались по всяким там светским мероприятиям полным составом. То на спектакль, то на премьеру блокбастера, то на модный показ. Пару раз мать снизошла до мирского и съездила сначала в дом престарелых, а затем в дом малютки, щедро раздавая из кармана своего мужа на благотворительность.

В остальном же все было спокойно.

Я училась, полностью влившись в образовательный процесс. У меня даже появились любимые предметы: анатомия и гистология. Правда, в институте я близко почти ни с кем не общалась из сверстников. Все жила перепиской с парнями. Да и на посиделки с одногруппниками после пар никогда не выбиралась, хотя меня частенько приглашали куда-то: в боулинг, на картинге покататься или сходить в кино.

Я понимала, что это неправильно, но полностью растворилась в отношениях с братьями Ремезовыми.

Единственное, кому было тяжело врать — это бабушка.

Она будто бы чувствовала подвох в моих словах, когда я ей рассказывала о своей пламенной любви, вот только вместо Арсения и Кирилла называла совсем другое имя — Ренат. И оно жгло мне горло раскаленными тисками.

Так случилось и сегодня.

— Хороший он у тебя, детка? — хрустальным, ломким голосом уточняла бабушка.

— Очень! Очень хороший!

— Не обижает?

— Да он меня на руках носит! И пылинки с меня сдувает. И вообще...

— Главное, чтобы любил, внуча.

— Он любит, ба. Правда, любит! Я это чувствую!

— И ты счастлива?

— Максимально!

И тут же скрестила пальцы на руках. Ведь иногда мне казалось, что такое счастье не может длиться вечно. И я суеверно боялась, что Вселенная вот-вот выставит мне счёт. А я не знала, смогу ли с ней расплатиться.

— А замуж он тебя хоть зовет, внученька?

— Ба...

— Ну а что?

— Сейчас времена другие. Это в твоей молодости чуть что, так в ЗАГС бежали. А мы никуда не торопимся же.

— Ты смотри, в подоле матери не принеси, Милана, — пожурила меня старая женщина, а я губу прикусила. Не признаваться же, что я вот уже как неделю пила специальные таблетки, предотвращающие наступление беременности.

Так что, никаких проблем быть не могло.

Да и мы с парнями выдохнули. Потому что все сложнее у нас получалось думать о контрацепции, когда мы с порога друг на друга набрасывались, словно голодающие с Поволжья. Ох, сколько парни на мне белья порвали за все эти две недели? Не счесть.

Да, дарили новое тоннами, но суть дела не меняла. Хотя...

Я не была против. Но бабушка права.

— Не переживай за меня. У твоей внучки есть голова на плечах, ба.

— Ты всегда у меня была благоразумной девочкой, милая...

Была да сплыла.

— Я такой и осталась, — прохрипела я в трубку, отчаянно заливаясь краской.

— И я так этому рада, детка. И так хотела бы сейчас посмотреть на тебя, какая ты у меня стала. Счастливая и влюбленная. И на свадьбе твоей мечтала бы побывать однажды. А потом... И понянчить твоего карапуза.

— Ба, ну вот куда тебя понесло, а?

— Эх...

— Ты ведь у меня еще молодая. Какие твои годы? Успеешь еще все. И не только с внуками повозишься, но и с правнуками. Да?

Женщина вздохнула, а затем тихо рассмеялась в трубку. Но все же выдала успокаивающе:

— Конечно.

— Я приеду к тебе на Новый год, ты слышишь?

— А я буду тебя ждать, Милашка.

— Ладно, еще созвонимся на следующей неделе. А сейчас мне нужно выезжать в институт. Ненавижу субботние пары, но куда ж без них, верно?

— Верно, моя милая.

— Все! Пока-пока, ба! Люблю тебя!

— И я тебя, детка...

Я отбила звонок, а затем сунула ноги в высокие ботинки и подмигнула своему отражению.

Вообще, я сегодня едва ли не подпрыгивала от нетерпения в ожидании того, когда наступит вечер. Вот и завтрак в себя еле-еле запихала. Ведь мама и Михаил планировали свинтить из города на все выходные. А вот я придумала себе вал работы по учебе и отбилась от их просьб составить им компанию.

У меня так-то намечались планы поинтереснее.

И теперь я собиралась весь вечер и ночь бессовестным образом кайфовать в объятиях своих парней.

О да!

На бурном энтузиазме я отправилась на учебу. А вернулась уже в пустой дом, где мама на столе оставила мне лишь записку, чтобы я, зашившись учебой, не забывала о еде, которую для меня убрали в холодильнике. Я отписалась ей, поблагодарив родительницу и заверив, что люблю ее.

Закатила глаза. Скривилась.

А затем припустила готовиться к встрече с братьями Ремезовыми.

Ведь они обещали ко мне нагрянуть.

О да!