Но всего этого не хватило даже на пару секунд. Потому что ураган по имени Арсений Ремезов просто сбил меня с ног и набросился на мои губы в голодном, развратном и максимально глубоком поцелуе. Он кусал меня. Трахал языком. Вылизывал изнутри. Толкался в меня и стонал в унисон со мной.

Это было так...

Вкусно!

Он пах раем. И на вкус был, словно трюфельная конфета.

Вот только посмаковать его как следует мне не дали.

В один момент Арсений перестал скользить руками по моему обнаженному телу. Он положил свои ладони мне на плечи и многозначительно надавил. Тяжело. Властно.

А я...

Я послушно опустилась перед ним на колени и открыла рот, сразу же принимая внутрь тяжелый, набухший член, с капелькой смазки на налившейся кровью головке. Задохнулась от размера на мгновение. Словила мощную и почти нестерпимую молнию похоти, что ударила меня между ног.

А затем обхватила ствол пальцами, ощущая под подушечками проступающие вены, пульсацию его плоти и раскаленную живую сталь.

— Соси его, Милана. Давай глубже, детка... Вот так! Вот так. Охуеть...

И я брала еще глубже. Помогала себе руками. Насаживалась на него. Облизывала полностью, кайфуя от солоновато-пряного вкуса. И сама все сильнее возбуждалась. Потому что слышала, как стонет Арсений. Как он шипит от наслаждения. Видела, как он закатывает глаза от эйфории и закидывает голову, путаясь пальцами в моих влажных волосах, сжимая их почти до предела в кулаках и направляя мою голову в нужном ему темпе.

— Умничка, детка... Еще!

Я почувствовала, как низ моего живота скрутило от почти нестерпимого ответного желания. Я уже была до безобразия мокрой и ждущей. Жаждущей! Соски ныли. Тело горело. Я задыхалась в этой унизительной позе — на коленях и с членом во рту.

Но в то же время продолжала делать то, что от меня хотел Арсений.

Я брала у него в рот.

Я тщательно обводила языком каждую венку. Глотала все глубже и глубже, ощущая, как головка упиралась мне в самое горло, из-за чего на глазах наворачивались слезы какого-то болезненного наслаждения.

И когда мне показалось, что все — терпения моего больше нет. Я просто чокнусь от перевозбуждения, если меня прямо сейчас не трахнут, Арс одним рывком поднял меня на ноги. А затем крутанул от себя, заставляя прогнуться в спине и упереться руками в матовое стекло душевой.

И да, я уперлась.

И выгнулась, подставляя попку, чувствуя, как член ритмично бьется по моим ягодицам. Дразнится.

Затем головкой размазывает соки по моей щелочке.

А дальше стальной кулак прихватывает меня за волосы. Жестко.

И член врывается в меня одним глубоким, резким толчком, растягивая меня и заполняя до предела. Я протяжно и жалобно застонала. А затем закатила глаза, наслаждаясь тем, как во мне отбойным молотком шарашит крепкий, здоровенный ствол, каждый раз доставая до матки и вынося меня в соседнюю галактику от запредельного наслаждения.

Меня трахали.

А я мелко и сладенько дрожала, понимая, что совсем скоро кончу. Бурно. Ярко. Охренительно прекрасно!

Бам! Бам! Бам!

Пальцы Арсения до боли прихватили меня за ягодицы и фактически насаживали на железобетонный ствол. А я уже хрипела в преддверии сокрушительного оргазма.

Да только соскользнуть в него не успела.

Поплывшим от похоти, расфокусированным взглядом я повела в сторону. Еще чуть-чуть. И еще...

А затем вздрогнула, замечая в дверном проеме Кирилла.

Он стоял, вальяжно прислонившись плечом к косяку, сложив руки на мощной груди. И смотрел...

Смотрел на то, как его брат меня имел.

Жестко.

Глубоко.

Как моя грудь от ритмичных толчков раскачивалась из стороны в сторону.

И как мне все это безумно нравилось…

Как долго он тут стоял? Как много он видел?

И по его темному, совершенно неадекватному взгляду исподлобья я поняла, что да.

Он видел все. От начала и до конца...

Глава 38 – Сойти с ума вспоминая о нас…

Милана

Две недели спустя…

— Ты совсем меня не слушаешь, дочь, — пожурила меня мама за завтраком в солнечное субботнее утро, когда я с головой погрузилась в переписку с братьями Ремезовыми.

Вот уже две недели кряду мы с парнями тайно встречались на той самой квартире, которую они сняли в доме Аида. А Ренат же успешно ездил в Питер к своей зазнобе. Я особо не лезла в их отношения, но по виду Айдарова можно было сказать, что буря между ним и Марьяной улеглась.

А это значило, что мы почти победили.

Сколько нам осталось продержаться? Всего ведь ничего. На календаре уже была середина октября. Пять месяцев до выборов пролетят незаметно, а после мы зафиналим этот блеф и выдохнем. Да, долго. Но овчинка стоила выделки.

— Прости, мам, — подняла я глаза от телефона и пожала плечами, — но у нас тут с Ренатом любовь.

— Эх, молодежь, — фыркнул Михаил, — смотрите только со своими любовями не слейте мне весь прогресс по выборам в унитаз. Удавлю!