Я упал на одно колено и вонзил черную, шипованную руку в землю.

Я открыл внутренние шлюзы. Я перестал сопротивляться [Семени Древа]. Я позволил грязной чакре Данзо выплеснуться наружу.

— [Мокутон: Безумный Лес]!

Земля застонала.

Из почвы с оглушительным треском вырвались не просто деревья. Это были искореженные, черные стволы, покрытые такими же шипами, как моя рука. Они росли с ужасающей скоростью, переплетаясь, образуя глухую, непроходимую стену древесины.

Чакра Данзо, полная паранойи и желания контролировать, придавала этому лесу агрессивный характер. Корни тянулись к Итачи, пытаясь схватить его.

— [Стихия Огня: Техника Великого Огненного Дракона]! — крикнул Итачи.

Из его рта вырвался колоссальный поток пламени в форме головы дракона. Огонь врезался в черный лес.

Древесина, пропитанная Ян-чакрой, сопротивлялась, но пламя Учиха, подпитываемое Шаринганом, было беспощадно. Деревья начали тлеть, извиваться, превращаясь в пепел.

Но я не останавливался. Мне нужно было опустошить резервуар.

— Больше! — рычал я, вливая чакру в землю.

Черные шипастые лианы хлестали по воздуху.

Итачи порхал между ними, как ласточка (или ласка). Он выхватил кунаи, на лету прикрепляя к ним взрывные печати, и метал их в узловые сплетения корней.

Взрывы. Рев пламени. Треск ломающейся древесины.

Это была дикая, первобытная битва между созиданием и разрушением. Жизнь против Огня.

Я чувствовал, как тяжесть в правой руке уходит. Черная кора начала трескаться и осыпаться, под ней проступала серая, но уже гладкая и нормальная (для моего мутировавшего состояния) кожа. Шипы втянулись обратно.

— Хватит! — крикнул я, обрывая поток чакры и выдергивая руку из земли.

Лес перестал расти. Остатки черных деревьев медленно догорали, окутывая поляну густым едким дымом.

Я упал на спину, тяжело дыша.

Рука была нормальной формы. Сероватая, холодная, но моя. Баланс восстановлен. Очищение огнем сработало.

Итачи подошел ко мне. Он тоже тяжело дышал, его лицо было покрыто копотью, но Шаринган горел ровно.

Он не выглядел напуганным. Он выглядел... задумчивым.

— Это была чакра Данзо-самы? — спросил он, глядя на тлеющие черные шипы. — Она была... злой.

— Чакра не бывает злой или доброй, Итачи. Чакра — это просто энергия, окрашенная эмоциями владельца. Данзо жил страхом. Поэтому его дерево пыталось задушить всё вокруг.

Я сел, отряхивая пепел с волос.

— Спасибо, Ласка. Ты отличный лесоруб.

Итачи деактивировал Шаринган.

— Капитан... Если вы можете поглощать чужую чакру и очищать её... вы можете вылечить кого угодно?

Я усмехнулся.

— Я медик, Итачи. Я не бог. Я лечу то, что можно разрезать скальпелем или нейтрализовать ядом. Души я не лечу.

— Но вы вылечили мой клан. И Шисуи-сана. И меня.

Мальчик присел рядом со мной на корточки. В его глазах было странное выражение. Уважение, смешанное с фанатизмом.

И тут я понял.

Я так старался не дать Итачи стать безэмоциональной машиной Данзо, что не заметил, как слепил из него нечто другое.

Итачи нашел себе нового кумира. Меня.

Он смотрел на меня не как на капитана. Он смотрел на меня как на человека, который знает ответы на все вопросы.

Это было опасно. Итачи с его гениальностью и склонностью к абсолютизму, поверивший в "путь Аконита" (путь манипуляций, лжи во спасение и грязной хирургии), может натворить дел похуже, чем в каноне.

— Итачи, — я серьезно посмотрел на него. — Я не герой. Я просто парень, который очень хочет выжить в мире, где все пытаются друг друга убить. Не делай из меня идеал. Я ошибаюсь. Я боюсь. И моя правая рука — это не символ силы, это напоминание о том, что я урод.

Итачи покачал головой.

— Вы спасаете жизни, прячась в тени, капитан. Если это уродство, то я хочу быть таким же уродом.

Я мысленно хлопнул себя по лбу (рукалицо).

Приехали. Я вырастил себе фанатика.

[Получен новый социальный статус: Наставник Тьмы.]

[Учиха Итачи принял вашу философию («Прагматичный Гуманизм»).]

[Риск канонного срыва (Резня Учиха) = 0%.]

[Риск создания новой фракции (Теневая Коноха) = 45%.]

Система, ты издеваешься? Теневая Коноха? Я не собираюсь создавать свой Корень! Мне просто нужен был нормальный, адекватный Итачи!

Я вздохнул, поднимаясь на ноги.

— Ладно, философ. Пойдем домой. Завтра нам нужно навестить Обито. Пора готовить его к взрослой жизни.

Итачи кивнул, следуя за мной.

Проблема с рукой была решена. Но проблема с химическим коктейлем для Обито (чтобы симулировать боль и пробудить Мангекё) висела надо мной дамокловым мечом. И теперь я знал, что Итачи будет наблюдать за каждым моим шагом.

Продолжение (доп. главы наперед на бусти): напишите в браузере: boosty Hirasawa - это мой профиль!] или boosty to/hirasawa (точку поставьте)

Глава 68: Крысы в лабиринте и театр боли