Создать иллюзию так, чтобы мозг поверил в неё до физиологических изменений — это не просто гендзюцу. Это взлом операционной системы человека.

Я провел в лаборатории две бессонные ночи, дорабатывая свой химический коктейль. В основе лежал яд паука-паралитика, но я добавил туда микродозу очищенной чакры Гедо (из осколка Токумы). Эта чакра обладала уникальным свойством: она подавляла рациональное мышление, оставляя только голые эмоции. Панику. Отчаяние. Ужас.

— Идеальная приправа для худшего дня в жизни, — пробормотал я, переливая прозрачную жидкость в ампулу. — Надеюсь, Обито меня потом не убьет.

Вечером я вызвал Шисуи на старый, заброшенный полигон АНБУ под землей. Место, звукоизолированное печатями, идеально подходило для наших целей. Никто не услышит криков.

Шисуи пришел вовремя. Он был в маске Ворона.

— Сэйсуй. Ты сказал, что дело срочное, — он осмотрел мрачный бетонный зал. — Готовимся к допросу?

— Готовимся к терапии, Шисуи. Экстремальной терапии, — я положил ампулу на металлический стол. — Мне нужно, чтобы Обито пробудил Мангекё.

Шисуи вздрогнул. Его правый глаз сузился.

— Ты с ума сошел? Мангекё пробуждается только от потери самого дорогого человека! Ты собираешься убить Рин? Или Какаши?

— Я врач, Ворон, а не мясник, — я поморщился. — Никто не умрет. Я создал препарат. Он искусственно введет мозг Обито в состояние абсолютного стресса. А твоя задача — наложить на него гендзюцу. Ты покажешь ему смерть Рин. Ты покажешь ему смерть Какаши. Ты сделаешь это так реалистично, чтобы его мозг поверил, что это происходит на самом деле. Препарат усилит эффект в сотни раз.

Шисуи отшатнулся.

— Ты хочешь, чтобы я пытал его иллюзиями?! Сэйсуй, это сломает ему психику! Я прошел через пробуждение Мангекё, я знаю, что это такое. Это ад! Ты не можешь засунуть туда человека искусственно!

— Могу. И должен, — я подошел к нему. — Акацуки активизировались. У них есть Кокуган. У них армия клонов с Шаринганами. Минато не сможет защитить деревню один. Если Мадара или Тоби ударят с помощью Камуи (пространственной техники), нам нужен кто-то, кто сможет им противостоять в их же измерении. У Обито есть потенциал. Но без Мангекё он просто хороший чунин.

Я положил руку ему на плечо.

— Шисуи. Что лучше: дать ему пережить фальшивый ад здесь, под моим контролем, или позволить ему увидеть реальную смерть друзей на поле боя, потому что он был слишком слаб, чтобы их защитить?

Шисуи долго молчал. Его моральный компас метался. Но он был шиноби. И он понимал логику войны.

— Каков риск, что он не выйдет из гендзюцу? Что его разум сгорит?

— Для этого я здесь. Я буду контролировать его физические параметры. Если пульс упадет или нейроны начнут разрушаться, я введу антидот и вытащу его. Я не дам ему умереть или сойти с ума.

— Хорошо, — глухо ответил Шисуи. — Но если что-то пойдет не так... я тебя не прощу, Сэйсуй.

— Я сам себя не прощу. А теперь... я иду за пациентом. Подготовь арену.

***

Я нашел Обито в Ичираку Рамен. Он сидел рядом с Какаши и Рин, радостно уплетая вторую порцию со свининой.

Я подошел (без маски, в гражданском), хлопнул его по плечу.

— Обито. Есть разговор. От Хокаге.

Обито подавился лапшой.

— Секретная миссия? — его глаза загорелись.

— Вроде того. Идем.

Мы спустились на подземный полигон.

Обито оглядывался, его Шаринган (с двумя томоэ) активировался инстинктивно. Он чувствовал напряжение.

— Жутковатое место, Сэйсуй. Что мы будем делать?

Я остановился в центре зала. Шисуи стоял в тени, скрывая лицо.

— Обито, — я повернулся к нему. — Помнишь, я говорил, что тебе нужно тренировать паранойю? Что твои глаза видят только то, что на поверхности?

— Помню.

— Сегодня мы будем тренировать твое зрение. И твой предел.

Я сделал неуловимое движение.

Ампула с препаратом была в моей руке, скрытая в шприце-дротике (оружие, которое я часто использовал для точечных инъекций в бою).

Я не стал ничего объяснять. Я просто ударил его ладонью в грудь, вгоняя микро-иглу прямо в мышцу над сердцем.

— Ау! — Обито отшатнулся, схватившись за грудь. — Ты чего?!

— Извини. Анестезии не будет. Ворон, сейчас!

Шисуи вышел из тени. Его Шаринган вспыхнул. Глаза Обито встретились с глазами Шисуи.

Препарат подействовал мгновенно. Я увидел, как зрачки Обито расширились, его тело затряслось. Он рухнул на колени.

Гендзюцу началось.

Для меня Обито просто стоял на коленях, сжимая голову руками. Но я, как медик, через сенсорику видел то, что происходило внутри него.

Его пульс подскочил до 200 ударов. Температура тела росла. В его мозг хлынула Инь-чакра, густая, черная, порожденная препаратом и иллюзией Шисуи.

— Рин... — прохрипел Обито. Из его глаз (пока еще с двумя томоэ) потекли слезы. — Нет... Какаши... не надо!