— Сэйсуй. Доклад, — Хокаге был краток. Никаких «как самочувствие». На войне это лишнее.

Я сел на кровать.

— Орочимару жив, но тяжело отравлен. Мой токсин на основе чакры Гедо и яда змеи выжег часть его клеток. Он сменил тело и ушел под землю. Думаю, на ближайшие года два он выбыл из игры.

Минато выдохнул с облегчением.

— А второй? Какузу?

— Аннулирован. Все пять сердец уничтожены. Тело в свитке, передам в исследовательский отдел Корня... то есть, в наш новый отдел АНБУ. Там могут быть полезные данные о его технике Джионгу.

Минато посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

— Уничтожить бессмертного нукенина S-ранга силами трех человек... Сэйсуй, ты понимаешь, что ты сделал? Акацуки лишились своего главного казначея и бойца.

— Они лишились денег, Хокаге-сама. Это злит сильнее, чем потеря друга. Они будут мстить. И они знают, что я владею Мокутоном.

Я потер виски.

— Кстати, об Обито. Его Мангекё работает, но оно жрет его зрение и чакру. Если он будет использовать Камуи часто, он ослепнет. Я дал Шисуи сыворотку для регенерации, нужно синтезировать партию для Обито.

— Сделаем. Я выделю любые ресурсы, — Минато подошел к двери. — Отдыхай, Сэйсуй. Завтра будет собрание Совета. Тебе нужно будет выступить.

Когда Хокаге ушел, я запер дверь на замок и наложил барьер тишины.

Пора было распаковывать подарки.

Я открыл интерфейс Системы.

— Начнем с модификатора, — решил я.

В инвентаре материализовалась небольшая капсула с густой, черной жидкостью.

[Описание: Биологический агент, созданный на основе анализа техники Джионгу (Какузу). Позволяет пользователю интегрировать чужеродные ткани в свою кровеносную систему без риска отторжения. Значительно повышает эластичность сосудов и прочность мышечных волокон.]

Я хмыкнул. Система взяла способность Какузу воровать сердца и превратила её в бафф для моего мутирующего тела.

— То есть я теперь смогу пришивать себе чужие органы? Фу. Обойдусь. Но эластичность сосудов — это то, что нужно. Моя правая рука деревенеет именно из-за того, что сосуды забиваются древесной чакрой.

Я зарядил шприц и вколол жидкость в вену на левой руке.

Ощущение было странным. Не боль, как от ядов Орочимару, а... зуд. Глубокий, внутримышечный зуд. Словно миллионы микроскопических нитей начали сплетаться под кожей, укрепляя стенки артерий.

Я посмотрел на правую руку. Серая кора слегка посветлела, а пальцы снова обрели гибкость. Я мог сжать кулак без скрипа древесины.

— Работает. Мокутон теперь не кристаллизуется в сосудах, а течет по ним, как жидкий металл. Отлично.

А теперь — главное блюдо.

[Легендарная Сфера (Платиновая)].

Моя первая платиновая сфера дала мне [Семя Древа]. Что даст вторая?

Я мысленно раздавил её.

Вспышка белого света ослепила меня даже с закрытыми глазами.

[Получен уникальный навык: Печать Сотни - Модификация Узумаки.]

[Ранг: SSS.]

[Описание: Искусство идеального контроля чакры, созданное Цунаде Сенджу и улучшенное вашим пониманием фуиндзюцу. Вы можете непрерывно накапливать чакру в точке на лбу годами. При высвобождении (Снятие Печати) вы получаете доступ к колоссальным резервам чакры и абсолютной клеточной регенерации. Режим "Созидание Возрождения" активируется мгновенно.]

[Бонус: В вашей версии печать накапливает не только обычную чакру, но и излишки Ян-чакры Древа, решая проблему мутации тела.]

Я сидел на кровати, не в силах вымолвить ни слова.

Бьякуго. Техника Цунаде. Техника, дающая бессмертие в бою.

Но для меня её ценность была в другом. «Накапливает излишки Ян-чакры».

Это был идеальный конденсатор! Мне больше не нужно было пить яды Орочимару или бегать в заброшенный храм, чтобы "закусить" Инь-чакрой маски Шинигами. Я могу просто сливать избыточную жизненную энергию Древа в печать на лбу!

Мое тело перестанет мутировать. Баланс будет идеальным.

Я закрыл глаза и сфокусировался.

Мой контроль над чакрой всегда был высоким благодаря навыкам медика. Я начал перенаправлять бурлящую Ян-чакру из правой руки и груди вверх, к центру лба.

Это требовало ювелирной точности. Капля за каплей я формировал узел.

Через час на моем лбу (прямо между бровей) появился крошечный фиолетовый ромб.

Не синий, как у Цунаде. Фиолетовый — цвет моего токсичного, ядовитого Мокутона, смешанного с Инь-чакрой Шинигами.

Я открыл глаза.

Правая рука вернула нормальный, человеческий цвет. Кожа стала мягкой. Шипы исчезли.

Я был здоров. Впервые с тех пор, как проглотил Семя Древа, я чувствовал себя человеком, а не горшком для фикуса.

— Спасибо, Система, — прошептал я, касаясь ромба на лбу. — Ты умеешь дарить подарки.

***

На следующий день я стоял в зале Совета.

Минато, Хирузен, старейшины. И Фугаку Учиха, который теперь присутствовал здесь официально как глава объединенной Полиции.