— Орочимару сбежал, — прорычал Какузу, и его черные нити зашевелились, как клубок разъяренных змей. — Трус. Я всегда знал, что с ним нельзя вести дела. Но вы... вы заплатите за испорченный товар.

Он указал на меня пальцем, состоящим из сплетенных нитей.

— Твое тело пахнет клетками Первого. Я продам тебя на черном рынке целиком. По частям ты стоишь целое состояние.

— Я не продаюсь, старик, — я покрутил Древесный Танто. — И у меня плохие новости для твоей налоговой декларации: я собираюсь аннулировать все твои активы. Обито! Какаши! Статус!

— Я... я в норме, — Обито с трудом поднялся. Кровь текла из его левого глаза. Использование Камуи во второй раз (и первый раз в бою) давалось ему тяжело. — Я могу отправить еще одну маску в мусорку.

— Не рискуй, — отрезал Какаши. Его Райкири погасло, рука безвольно висела вдоль туловища. — Он адаптировался к твоей пространственной технике. Он не подпустит тебя на дистанцию захвата.

Какаши был прав. Какузу стянул оставшуюся маску Огня ближе к своему основному телу. Теперь он был похож на четырехрукого черного демона с огненной пушкой на плече.

— План Б, — скомандовал я, бросаясь вперед. — Какаши, отвлекай его внимание по фронту кунаями. Обито — береги глаза, используй огненные шары, сбивай его прицел. Я иду в ближний бой.

— Ты сумасшедший, Аконит! — крикнул Какаши, но послушно метнул веер взрывных печатей. — Его нити пробивают сталь!

— А я не стальной. Я деревянный, — ухмыльнулся я под маской.

Взрывы Какаши ослепили Какузу на секунду. Обито добавил [Стихию Огня: Технику Великого Огненного Шара]. Пламя Учиха обрушилось на бессмертного.

Но маска Огня на плече Какузу просто втянула в себя пламя Обито и выплюнула его обратно, усилив в два раза.

— [Стихия Огня: Адская Боль]!

Море огня покатилось на нас.

Я не стал использовать Древесную Стену. Я использовал Цепи Узумаки.

Три золотые цепи вырвались из моей спины, вонзились в землю и сработали как рычаг, подбросив меня на десять метров в воздух, прямо над стеной пламени.

Какузу заметил меня.

Из его спины выстрелили десятки черных нитей, целясь мне в грудь.

Я не стал уклоняться. Я убрал танто в ножны и выставил вперед правую, серую руку.

Нити вонзились в мою плоть.

— Попался! — торжествующе рявкнул Какузу. — Я вырву твое сердце!

Нити начали стягиваться, пытаясь проникнуть к моему миокарду.

Я почувствовал тупую боль, но не панику.

— Знаешь, Какузу, — я повис в воздухе, удерживаемый его нитями. — Твоя техника Джионгу основана на поглощении чужих сосудов и чакры. Это слияние биомассы. Но ты никогда не пытался сожрать дерево, правда?

[Симбиоз Древа: Активация поглощения.]

[Адамантовые Цепи: Направление Инь-чакры в точку контакта.]

Моя правая рука не просто выдержала удар. Она начала расти. Серая кора поползла по черным нитям Какузу, как плесень по сырому дереву. Мой Мокутон, пропитанный ядом и Инь-чакрой маски Шинигами, начал ассимилировать его нити.

Какузу расширил глаза.

— Что?! Ты... ты пожираешь мои нити?!

Он попытался отсечь пораженные участки, но было поздно. Заражение пошло по сети. Древесина ползла по его «венам» прямо к его телу.

— Я не просто пожираю, старик. Я перерабатываю мусор, — я резко дернул рукой, используя его же нити, чтобы подтянуться к нему вплотную.

Я приземлился на его грудь.

Какузу занес кулак, покрытый Земляным Панцирем (его собственное сердце Земли). Удар такой силы мог пробить гору.

Но он не успел.

Левой рукой я выхватил Древесный Танто из-за спины и вонзил его прямо в маску Огня на его плече.

Танто, пропитанный нестабильной Ян-чакрой Хаширамы, сработал как детонатор.

Маска взвизгнула. Внутри неё начался хаотичный рост древесины. Корни разорвали маску изнутри, превратив сердце Огня в кусок мертвого полена.

Минус еще одно сердце.

Осталось только его собственное. Сердце Земли.

Какузу взревел. Его кулак обрушился на меня.

Я не успел заблокировать. Земляной Панцирь смял мои ребра (спасибо регенерации Сенджу, я не умер на месте). Меня отшвырнуло на пятнадцать метров. Я врезался в полуразрушенную стену дома.

Кашляя кровью под маской, я попытался встать.

Какузу был в бешенстве. Его плащ исчез, он представлял собой месиво из черных нитей и одного бьющегося сердца в груди. Древесная инфекция на его левой руке сковала её, но правая была свободна и покрыта камнем.

— Я убью тебя! Раздавлю! — он тяжелой поступью направился ко мне.

— Капитан! — Какаши попытался метнуть кунай, но Какузу просто отбил его нитями, даже не обернувшись.

Я оперся на танто. Моя правая рука пульсировала. Яд белой змеи в моем теле заканчивался. Ян-чакра Древа снова начала брать верх. Я балансировал на грани.

«Думай, Сэйсуй, думай», — лихорадочно соображал я. — «Его сердце защищено Стихией Земли. Мой Мокутон бьет Землю. Но у меня нет сил на масштабную атаку. Мне нужен точечный удар. А он в глухой обороне».

Вдруг я вспомнил Обито.

И его Камуи.