— Минато-сенсей решил, что вам понадобится прикрытие, — Какаши лениво поправил повязку на пустой глазнице. — Ты медик. Обито... это Обито. А я — голос разума. И у меня есть приказ: если запахнет жареным, схватить вас обоих и бежать.

— Обито теперь сам ходячий телепорт, — заметил я.

— Вот именно, — хмыкнул Хатаке. — А кто вытащит Обито, если он опять случайно затянет себя в стену или забудет, как выключается Камуи?

Обито насупился.

— Я тренировался всю неделю! Я контролирую Мангекё.

— Проверим на практике, — я хлопнул его по плечу (левой, нормальной рукой). — Выдвигаемся. Граница со Страной Горячих Источников. Режим полной тишины.

Мы двигались быстро. Какаши и Обито были сработанной командой, а я, благодаря Мокутону, вообще не оставлял следов в лесу — ветки и листья сами раздвигались передо мной, скрывая запах и чакру.

К вечеру второго дня мой [Глаз Разума Кагуры] уловил первую аномалию.

Мы находились в пяти километрах от пограничной деревни.

— Стоп, — я поднял руку.

— Что видишь? — Какаши присел на ветку.

— Деревни больше нет, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Сигнатуры гражданских... угасают. Там бойня.

Я сфокусировал сенсорику.

— Два мощных источника. Один — как змеиное гнездо. Орочимару. Второй... странный. Пять разных центров чакры в одном теле.

— Какузу, — Какаши обнажил свой клинок. — По слухам, он крадет сердца убитых врагов, чтобы использовать их стихии. Бессмертный монстр.

— Бессмертие — это просто неправильно поставленный диагноз, — я достал свой деревянный танто. — План такой. Какаши, ты отвлекаешь Какузу. Не вступай в ближний бой, просто уворачивайся и бей издалека. Обито, твоя задача — разделить их. Используй Камуи, чтобы закинуть Какузу или его "маски" подальше. Орочимару... мой.

— Ты уверен, Сэйсуй? — Обито посмотрел на меня с тревогой. — Орочимару — Саннин.

— А я — его худший кошмар. Вперед.

Мы ворвались в горящую деревню.

Картина была апокалиптической. Дома пылали, на земле лежали тела пограничников Конохи и обычных крестьян.

В центре площади стоял Какузу. Высокий, зашитый черными нитями, в плаще Акацуки. Он держал за горло какого-то чунина, из груди которого тянулась черная нить, вырывая еще бьющееся сердце.

Рядом, прислонившись к стене горящего дома, стоял Орочимару. Он улыбался, наблюдая за процессом.

— Какая расточительность, Какузу, — прошипел Змей. — Тебе не нужно сердце этого слабака. У него даже нет стихийного сродства.

— За него заплатят на черном рынке, — буркнул Какузу, пряча сердце в один из своих свитков. — Деньги не пахнут, Орочимару. В отличие от твоих экспериментов.

— Эксперименты... — Орочимару внезапно поднял голову и посмотрел прямо в ту сторону, где мы скрывались (он почувствовал нас, несмотря на мою маскировку). — Говоря об экспериментах. Кажется, мой любимый образец прибыл.

— Погнали! — крикнул я.

Какаши вылетел первым.

— [Стихия Молнии: Громовой Зверь]!

Огромный волк из молнии понесся на Какузу.

— Коноха, — Какузу отшвырнул труп чунина. Его плащ порвался, и из спины вырвались четыре уродливые маски, сотканные из черных нитей.

Одна из масок (Стихия Ветра) открыла рот.

— [Стихия Ветра: Ужасающее Давление]!

Ветер столкнулся с молнией Какаши, вызвав взрыв, от которого снесло крышу соседнего дома.

Обито не терял времени. Он появился сбоку от Какузу.

Мангекё Шаринган вращался.

— [Камуи]!

Пространство вокруг маски Ветра закрутилось спиралью. Маска попыталась вырваться, но Обито вложил в технику всю свою ярость (и тренировки).

С хрустом нитей маска Ветра была оторвана от тела Какузу и засосана в другое измерение.

— Одно сердце минус! — крикнул Обито.

— Ах ты сопля! — взревел Какузу. — Мои деньги!

Пока Какаши и Обито брали на себя бессмертного казначея, я спрыгнул на площадь прямо перед Орочимару.

Я не стал снимать маску Аконита.

— Сэйсуй-кун, — Орочимару облизнулся. — Зачем этот маскарад? Я знаю твой запах. Я чувствую, как клетки Хаширамы внутри тебя поют. Ты справился с мутацией? Я впечатлен.

— Не только справился, Орочимару, — я поднял свой Древесный Танто. — Я научился использовать их против тех, кто сует свой нос в чужую ДНК.

— Ты думаешь, сможешь убить создателя? Я знаю каждую слабость твоего "Пустого Сосуда".

Орочимару сложил печати.

— [Стихия Ветра: Великий Прорыв]!

Смешанный с ядовитыми змеями, ветер ударил в меня.

— [Мокутон: Древесная Стена]! — я возвел барьер.

Змеи разбились о дерево, брызжа ядом. Яд начал разъедать мою защиту.

Орочимару не просто бил ветром, он использовал свою кровь как кислоту.

Он выскочил из-за стены с мечом Кусанаги в руке.

Его скорость была феноменальной. Он ударил меня в грудь.

Но он ударил не в меня.

Меч пронзил деревянного клона, который разлетелся на куски, обдавая Орочимару облаком спор (моего токсичного Мокутона).

— Клон? — Змей закашлялся, отступая. Споры жгли его кожу. — Умно. Но недостаточно.