Засунув руки в карманы штанов и чуть сгорбившись, я следовал за молчаливой женщиной. Она вела меня сквозь и без того богатый район столицы в какое-то уже совсем неприлично богатое место. Каждое здание было украшено золотом и нефритом, то и дело виднелись статуи каких-то морских тварей, глаза которых были сделаны то из жемчужин, то из драгоценных камней.

Люди тут тоже были совершенно другого толка: легко можно было отличить жителя этого района от простого туриста или рабочего. За первыми следовал целый ворох прислуги, причём как за девушками, так и за парнями. За последними — едва ли не вдвое больше. Одежды были вырвиглазно украшены всякими узорами, пояса — как один из золотой ткани. В общем, воистину богатый район.

Остановились у огромного поместья — иначе не скажешь. Территории как таковой тут было мало: само здание да небольшой сад перед ним, но вот сам особняк... Боги мои, продав такой, я смог бы выстроить три своих нынешних квартала, и ещё остались бы деньги. На входе нас встретили двое охранников — какого-то рода самураи, судя по количеству Ян в них, или ниндзя-недомерки. Они открыли перед нами дверь, после чего мы оказались внутри. От количества роскоши, выставленной совершенно безвкусно напоказ, едва не заслезились глаза. Я будто у цыганского короля в доме побывал — настолько всё было в золоте и драгоценностях. Куда ни кинь взгляд, оно было везде: на полу, на стенах, на блядских стендах с оружием.

Мне честно страшно за состояние казнокрадства в этой стране: если пускай и видный, но простой чиновник способен вот так демонстрировать своё богатство... И в то же время любопытно, как же выглядит жилище даймё, если это дом обычного бюрократа.

Мы поднялись на второй этаж, после чего меня завели в просторное помещение, в центре которого стоял стол, заваленный яствами всех видов. Во главе стола сидел и хозяин сего дома — Мизакуни Дайчи. Он был худощавым мужчиной, чьи седые волосы были зачёсаны назад, открывая строгое и волевое лицо. Он был одет в явно богатое кимоно, но без излишеств, которыми кричал весь его дом. Медленно работая палочками, он вкушал — иначе и не скажешь — какое-то блюдо из краба. Завидев меня, он украсил лицо лёгкой улыбкой и чуть привстал, откладывая палочки в сторону.

— Добрый день, господин шиноби. Думаю, моё имя вам уже известно, — его рука указала на противоположный край стола. — Прошу, присаживайтесь.

— Благодарю, — чуть поклонившись, я уселся на предложенное место. Стоявшая у стен прислуга тут же принялась ухаживать за мной. — Должен сказать, я удивлён, что смог встретиться с вами столь быстро. Моё имя Хирако Шинджи.

— Я прочитал письмо, что вы принесли с собой, — кивком показав, что услышал моё представление, начал он. — Ямасиро-доно и раньше присылал мне письма, удивлён, что в этот раз он отправил посланника.

— Полагаю, его не устраивала скорость, с которой проходили переговоры, — ухмылка сама вылезла на лицо. — Не привык человек его статуса ждать.

— Понимаю, — покивал головой он. — Надеюсь, вас наделили всеми нужными полномочиями, Хирако-доно.

— Как было указано в письме, — я демонстративно медленно залез в рукав куртки и вытащил ещё одно письмо, — определённые вольности я могу себе позволить.

— Ну что же, — его бровь чуть приподнялась при виде копии, но более никакой реакции он не выдал. — Давайте приступим к трапезе и начнём?

И, о боже, мы начали. Еда быстро отступила на второй план: ни я, ни он не желали затягивать эту встречу, а потому лишь слегка прошлись по предложенной пище и приступили. Честно? Меня поимели, и поимели с таким смаком и страстью, что мне даже понравилось. Несмотря на все знания, что даровали мне перки, несмотря на многолетнюю подготовку и какой-никакой опыт в политике, этот зубр просто снисходительно поблёскивал глазами, рвал любой мой довод, подтирался им и продавал мне же задорого. Ооо, какие аргументы звучали в этих переговорах, как торговались наши жабы друг с другом — любой еврей бы прослезился.

Своего мне добиться удалось: я получил его добро и протекцию, но с такими процентами, что оставалось только плакать. Благо, всё это временно — всего-то на тридцать лет. Там уже постаревший и заматеревший я, имея стабильную базу, просто сожру и его, и его преемников. А пока терпим. В некоторой прострации я наблюдал, как он сам от руки прописывал строку за строкой в нашем договоре, после чего подписал его и выставил меня на улицу. В руках копия контракта, штаны спущены, жопа болит, а в голове пустота.

Вот тебе и гроза Суны, вот тебе и убийца тысяч. Какой-то гражданский смог добиться того, о чём мечтают сильнейшие мира сего: содрать с меня шкуру заживо и остаться живым.

Я мог бы попытаться использовать гэндзюцу — благо оно нынче даётся мне очень легко — и добиться лучших условий. Мог бы попробовать надавить силой. Да только в доме было столько чакроюзеров, что не оставалось сомнений: мои махинации были бы замечены, и ушёл бы я без какого-либо договора вовсе.