Так или иначе, сеть ресторанов раскинулась на четыре города и приносила изрядную прибыль, давая мне маневрировать куда свободнее.

Моя версия того самого фастфуда звалась Скорость Севера — да, давать названия чему бы то ни было я так и не научился. Блюда и формат, что там подавались, взорвали умы и вкусовые рецепторы всех, кто их пробовал. Точки быстрой еды в этом мире водились, но обычно всё сводилось к такояки и подобному. У меня же подавали пиццу, бургеры и прочие радости фастфуда.

Этот бренд разросся до тридцати шести точек по всей Стране Огня, включая пять в самой Конохе. Из-за него у меня подпортились отношения с Акимичи — хоть их крупная сеть ресторанов и не была ни единственным, ни главным их заработком, осадочек остался.

Шли и отчисления от Перчаток Шиноби. Пусть Котэ уходили только в закрома деревенских запасов, платила за них Коноха очень хорошо. Продавать такое оружие на сторону я и не думал, так что был доволен и тем, что имел.

Помимо этого началась стройка квартала — того, что за пределами деревни. Раньше хватало домишек, что я возвёл своими силами, а теперь появились и средства, и смысл расширяться. Каждый из четверых моих воспитанников получит собственный дом: негоже официальным членам клана жить на птичьих правах в особняке. Особенно это касалось Ноно. На неё стали заглядываться очень многие парни, некоторые даже из кланов, и неудивительно — у неё раскрылся по-настоящему широкий дар к ирьедзюцу. Не на уровне Цунаде, боги упаси, но крепкого ирьенина ранга A из неё выйдет с лихвой, не говоря уже о патронаже Цунаде и о моём собственном. Так что да — даже не заимев родной дочери, я уже заказал у Ио пару... специфических орудий. Проверить всю глубину любви некоего шиноби к Ноно.

Все эти дела давили на нас с отцом неподъёмным грузом. Порой всё буксовало просто потому, что нам не хватало навыка вовремя и грамотно оформить нужную документацию. Пришлось срочно искать помощь, но доверять кому попало не хотелось. Сперва я думал присмотреть бескланового с хорошей головой, ввести в семью, проверить временем и доверить часть повседневных бумаг.

Помощь пришла, откуда не ждали. Дай — вот от кого не ждал — вызвался помочь со всей своей пылкостью. При всей простоватости идиотом он не был, и после пары месяцев обучения начал справляться с не самыми важными, но требующими внимания делами.

Вообще за этот год Дай плотно вошёл в нашу жизнь, как и его сын. Старший стал близким другом отцу, то и дело вытаскивая того на тренировку или прогулку, — а то с делами новоиспечённого клана отец совсем себя забросил. Гай же крепко сдружился с Такеши: они стали тренироваться вместе, и тут раскрылся тот талант, который я в брате проглядел.

Упёртость. Не упрямство — именно ослиная упёртость барана, что упёрся в стальные ворота и всё никак не желает сдаться, силясь их сдвинуть. Там, где я в его годы давно бы махнул рукой, этот дурачок рвался вперёд и буквально рвал себе жилы. Сколько я потратил на ирьенинов — да что там, даже растя собственного ирьенина, я вынужден был нанять постороннего на ночное дежурство в доме, потому что этот осёл как-то умудрился порвать себе бицепс посреди ночи на тайных тренировках. Скандал тогда вышел знатный.

И всё же впервые за девять лет жизни мелкого я увидел в нём проблеск будущего шиноби. В этом мире упорство — один из путей к силе. Так что запрещать я ему не стал, даже поощрял, но всякий раз напоминал про осторожность.

Пришлось, правда, идти на поклон к Акимичи и Сенджу. У первых — просить лучшего повара; повар Акимичи это не просто человек, что сготовит тебе хрючево, каким бы вкусным оно ни было. Повар Акимичи — лютая смесь диетолога, тренера и кулинара, что при их хидэне и неудивительно. На Томуру Акимичи мне пришлось выложить столько, сколько платили за три миссии ранга S. Чёртовы толстяки всё же нашли, где мне насолить.

К Сенджу я пошёл за Цунаде — просить её быть чистильщиком за остальными. Каких бы ирьенинов я ни нанимал, лечить, как она, не мог никто. Так что раз в месяц я водил брата к ней на обследование, платил очень увесистую сумму и грустный шёл домой.

Из более примечательного — Наваки Сенджу стал главой клана. Пока лишь номинальным, но всё же: внук Хаширамы Сенджу готов был продолжить наследие деда, обернувшись довольно грозным шиноби для своих семнадцати. Он оказался на три года младше меня, и всё же за это время мы умудрились ни разу не пересечься. Учителем его, как выяснилось, стал Орочимару — и эта неправильность сперва даже не улеглась у меня в голове.

Сам Орочимару всё ещё сидел в Конохе, и никаких тёмных делишек за ним не водилось. Бессмертием он пока не горел. Мне довелось как-то поработать с ним на миссии, где он был старшим, и напомнил он мне скорее тот образ, что показали в богомерзком Боруто: спокойный, с ровной улыбкой, без единого следа того безумия, каким его наделили в Наруто. И меня это радовало.