И когда последовал новый залп лучников, я мог вновь целиком отдаться противостоянию исключительно угрозе с воздуха — остальные войска не рискнули подступать впивающиеся в землю стрелы.

...Одна из которых наконечником всё-таки скользнула по плечу, оставив царапину.

Вторая проскользила по грудным мышцам, также уйдя по касательной.

Третья сильнее задело бедро, но раз кровь не хлынула оттуда волной — значит важные вены не были задеты.

Ещё одна пролетела очень близко от уха, скользнув по щеке ниже и оставив неприятную царапину — яда на ней не было, но всё равно слегка стала раздражать.

Но потом обстрел кончился — ведь я вновь приблизился к беспорядочно отступающим воинам, и не убежавшим лишь из-за того, что позади стоят другие воины, ещё не побежавшие — впечатляющая у них, однако, выдержка. Не первая битва на их памяти, и не десятая.

А их убивает тот, кому и двадцати в этой жизни ещё нет... Да уж, точно несправедливое к людям дарк фэнтези.

Следом последовал с десяток мощных выпадов в группу более-менее тяжеловооруженных воинов, отличающихся цветами одежды — видимо кто-то из иных союзников Медб решил вмешаться и уничтожить слишком юркую для окружения преграду всему войску, растянувшемуся в марше на порядочное расстояние и в котором пока ещё не знают, как адекватно меня поймать.

Для лучников я вновь был слишком близко к их войскам, для мечников — слишком далеко из-за длины копья, а копейщики вообще больше не рвались вперёд, просто стоя вместе и ощетинившись рядом копий. Но это были ни разу не македонские копья Александра Великого, чтобы быть проблемой.

— Кхх-х-х... — прохрипел очередной воин, когда моё копьё уже не срубило, а всего лишь скользнуло режущим ударом по его оголённой шее.

Не помер сразу — даже успел ухватиться за рану руками, но уже не жилец.

Второй внезапно осознал, что трофейный римский шлем не защищает от лезвия Гаэ Болга, входящего в глаз и выходящего из затылка, а потом разрезающего часть бока головы для освобождения оружия.

Третий получил пинок в живот, пока Гаэ Болг рассекал лезвием лицо четвертого.

Третий умер мгновенно, когда все органы в его теле буквально перемешались внутри, а четвертый ещё какое-то время проверещал, лишившись глаз.

Добив его новым рубящим взмахом, снёсшим голову ему с плеч, я дёрнул щёкой и вновь возобновил сражение, продолжая каждую секунду двигаться и двигать копьё.

Не останавливаться.

Не задерживаться.

Рваться вперёд.

Поражать наиболее богатых воинов.

Тех кто говорит, тех кто пытается командовать и вырвать воинов Коннахта из парализующего их страха перед полубогом, действующем в полную силу.

Постепенно я принялся переходить на более экономичные удары, так как свою задачу я уже выполнил — впечатлил всех своей силой и мощью, поселил неуверенность в тех, кто видел расправу над теми, кто шёл в авангарде. Теперь нужно добить ещё немного, тех, кто ещё рисковал вылезать наружу из строя щитов впереди меня, из-за которых торчали всё те же копья и не собирались двигаться.

...И вот, условного последнего воина я убиваю максимально эффектно.

Опустив на него сверху лезвие Гаэ Болга и буквально располовинив ему голову по вертикали.

Жуткое, кровавое зрелище...

Даже меня немножко подташнивать заставило — и это-то то после обучения и воспитания у самой Скатах, которая планомерно и, пожалуй, даже незаметно для меня самого вытравливала всякие намёки на сильную реакцию от убитых собственноручно. Хотя в основном это происходило путём сражений с разумными тварями вроде той прямоходящей свиньи, которую Скатах прикончила силой причинно-следственного умения-способности Гаэ Болгов.

И...

Я мимолётом оглядел поле боя.

Поле которое совершенно внезапно для меня обернулось целым покрывалом и горами трупов тех, кто умирал от моего копья слишком близко к убитым ранее.

***

В том же месте.

В то же время.

Воин Коннахта, Коннла.

Молодой парень думал, что это будет легким походом.

Все остальные так думали.

Ведь всем им было объявлено, что самых могучих воинов Ульстера поразил недуг — за то, что они служили врагам прекрасной королевы Медб, которую возжелал бы каждый воин, стоит ему только увидеть красоту правительницы Коннахта.

Разумеется, Коннла тоже был влюблён.

И по первому её слову пошёл в составе армии на соседнее королевство, уже предвещая себе награбленное — могучий бык, бывший причиной начала войны отойдёт самой королеве, а им причитается то, что они найдут в довольно богатом Ульстере.

Фоморы его задери, да он же уже начал мечтать о том, как его подвиги оценит сама владычица, сама сладострастная... Пригласит его в покои... И его, как и любого другого жителя Коннахта совершенно не волновало, что у предмета воздыхания есть законный супруг... Ведь она была такой... Такой...

...Но все эти мечты разбились битвой, совершенно внезапно разразившейся в грязи и слякоти.