— Не пробуй. Делай или не делай. Нет никаких попыток. — изволила явить мудрость Скатах. — А теперь вытяни ладони тыльной стороной вниз... — я сделал сказанное тут же. — И лови.

А вот этого я уже не ожидал.

Копьё приземлилось прямиком в мои вытянутые ладони.

И как только кожа соприкоснулась с материалом копья, по телу тут же пробежался такой холод, словно я голым выбежал на улицу в сибирскую зиму. Задрожали пальцы, задрожали колени... А голова, голова покрылась холодным потом.

Убить.

Растерзать.

Разорвать.

Сокрушить.

Чьи-то переполненные агрессией слова буквально впивались мне в виски, добавляя ещё и головную к боль к тому состоянию, которым меня наградило копьё до этого.

А потом помещение вокруг меня превратилось в берег океана.

На ночном небе появилась голубая луна.

Передо мной появилось тридцатиметровое существо, закованное в костяную броню и источаемую ощутимую кожей ненависть и злобу ко всему живому и неживому. Оно хотело лишь одного — убивать.

Оно настолько желало убивать, настолько желало приблизить момент чужой смерти, что поменяло саму причинно-следственную связь. Подобно тому, как Небесные Драконы развили свои уникальные способности по увеличению собственной силы и уменьшению чужой, Курруид сделал сам факт чужой смерти причиной, а собственные действия по причинению смерти другим — следствием этой причины.

И оно взглянуло на меня.

У него не было устрашающего красного свечения, показывающего агрессивность существа в конкретный момент — Курруид просто каждую секунду своего существования до и после смерти желал убивать.

Убивать-убивать-убивать.

Но...

Скатах сказала, что у меня всё получится — а ей я доверяю безмерно.

Так что...

— Ты будешь убивать, Курруид, Зверь Морской. — прямо заявил я прямиком в глаза мертвецу. — Впереди нас ожидает достаточно убийств, ведь нас попытаются убить многие. Так что смири свою гордость — или пролежи у той, кто тебя убил до скончания веков без убийств. Без смертей. В забвении, в Землях Теней, где одни лишь убитые и мёртвые лежат — ты знаешь, Зверь, она способна на такую жестокость.

Зверь морской оскалился.

И проявив недюжинный ум или инстинкты, издал согласный рёв. Рёв, взметнувший и создавший огромное цунами, заставивший землю под ногами буквально рушиться.

Рёв, который буквально выпихнул меня обратно в реальность.

А правая рука сама собой сжала древко копья, вздымая Гаэ Болг вверх.

— Крушитель Баланса... — эти два слова пришли мне на язык сами собой. Как нечто предельно естественное и понятное, но, что нарушает естественный ход вещей. А мой взгляд в этот момент нашёл лицо Скатах, чьи алые глаза впервые на моей памяти расширились в удивлении. — Койнхен... Курруид Кохейн!

Окружающее пространство окрасилось в кроваво-красный, а рёв Курруида всё ещё отражался эхом в ушах.

Ладонь, держащая Гаэ Болг принялась покрываться алой костяной и шипастой броней, источающей то же самое убийственное намеренье, бывшее из того же материала, что и сам Гаэ Болг.

И это ощущение...

Словно я мог убить кого угодно. Достаточно лишь пожелать, и чужая смерть будет причиной, а действия, смерть причиняющие — следствием.

...Я даже почти поддался этому чувству всемогущества в одном-единственном аспекте.

— Гаэ... Болг! — раздался чей-то глухой голос за пределами моего восприятия.

Нет...

Нет...

Только не снова. Мы, уже умиравшие вместе. Кухулин и Курруид.

Мы не можем умереть вновь.

Мы ведь должны ещё убивать!

— Гаэ Болг!

Два алых копья с силой столкнулась своими наконечниками, два изменения причинно-следственных связей столкнулись друг с другом в одних пространственных координатах. В этой точке реальности пространство пошло рябью, путаясь и сталкиваясь друг с другом.

Причины произошли, а их следствия — нет.

Реальность вновь запуталась, не поняв как реагировать на происходящее.

И просто-напросто силой всё вернула обратно, отмотала до того, как мы активировали свои копья, дабы устранить логический цугцванг.

А потом по нам шибануло отдачей от такого воздействия на законы реальности.

— Кх-х-х... — прохрипел я, отлетая в сторону и лишь из-за воткнутого в пол Гаэ Болга не влетая в каменную стену. — Это было... Больно... Кха... — закашлялся я, мимолётно отмечая множество небольших царапин на моём теле, вызванных не атакой, а серьёзным перенапряжением магических сил.

А вот Скатах... Скатах была пронзена насквозь в области сердца.

Однако прежде чем я успел это осмыслить, она с какой-то возмутительной лёгкостью достала Гаэ Болг из своего тела, а рана... А рана тут же зажила.

—...Вау. — выдохнул я, вновь закашлявшись.