— И это, безусловно, очень интересная информация... Но у меня такое ощущение, что обучение владению Гаэ Болгом — это не простая тренировка навыков, как правильно дырявить чужие тела этим оружием. — скрестив руки на груди, сделал я предположение, основываясь на опыте Иссея из канона.

— Ничего особенно сложного в этом нет, ученик. — глаза женщины внимательно уставились на меня, заставляя подобраться. — Ты просто должен доказать остаткам сущности Курруида, что ты силён — тогда чудовище не будет считать себя униженным, а эго и гордость у него осталась даже после смерти. И есть отчего — пусть и не совсем уровня Небесных Драконов, но Курруид был на ступень ниже их. Одним своим рёвом он вызывал настоящие штормы и торнадо, изменившие облик многих островов вокруг Ская... — на лице учительницы выросла довольная и почти мечтательная улыбка. — Это было лучшее моё сражение. Даже божества не были столь интересны — они не заставляли меня рвать жилы ради победы, ослеплённые своей абсолютной уверенностью, что смертная не способна их убить, даже если она обучалась у Одина Всеотца, одного из древнейших их сородичей...

— И по закону жан... Судьбы, у этого копья ещё и тайная сила какая-нибудь есть? — вздыхаю я, начиная понимать к чему ведёт этот диалог.

— Ты проницателен, Кухулин — не зря я ведь в тебе сразу талант углядеть изволила? — слегка улыбнулась женщина, а вот у меня едва не задёргался глаз.

Ибо уже не в первый раз моё знание клише принимают за проницательность. Даже такая, опять же, проницательная особа как Скатах — ибо даже она не может подумать, что я попаданец из двухтысячелетнего будущего.

Ну... Либо же она всё более-менее понимает и тонко меня троллит — тоже очень может быть.

— И-и-и? — протянул я, не дожидаясь продолжения.

— Пойдём. Действие копья лучше сначала показать, а потом рассказывать. А твоему соученику ещё долго бегать, и что делать после него — он знает. — развернулась она, эффектно тряхнув своей длинной шевелюрой.

Пожав плечами и кинув последний взгляд на Фердиада, я последовал следом за Скатах, наказав Гарму не следовать за мной. Песёль недовольно гавкнул, но послушал.

...Идти нам пришлось недалеко, всего лишь в подземелья замка Дунскат, где я бывал в первый раз за всё время обучения.

Что сказать? Тут было мрачно, но на удивление не сыро. Опять руны...

Однако все мысли из моей головы вымелись, когда я увидел в помещении за прочной стальной решёткой какое-то существо. Ростом более двух метров, горбатое, напоминающее какого-то облезлого бобра и кабана одновременно... Так ещё и прямоходящего.

— Это... Бугган? — припомнил я бестиарий местной нечисти.

— Да, выловила на острове Мэн. — согласно кивнула она. — Этот пытался со своими сородичами напасть на поселение людей. Остальных я перебила, но этого решила оставить для наглядной демонстрации...

Вытянув руку вбок, в небольшом алом свечении в ладони женщины появилось то самое алое копьё из тройки себе подобных. И оно принялось источать почти осязаемую кожей ненависть — за время тренировок мои чувства обострились, в том числе и на различную магию. Но если раньше у меня коленки дрожали, как от вида всё той же распахнутой пасти акулы, сейчас я этой метафорической акуле мог дать в морду.

Вот такие странные у меня ассоциации, да.

— Смотри внимательно. Во все глаза, ученик. — вырвала меня из лёгкого оцепенения женщина, и я и впрямь подобрался, да сосредоточился. Следом щёлкнув пальцами, она сделала так, чтобы решетка начала уходить вверх почти без звукового сопровождения. Однако вместо того, чтобы рвануть на нас, монстр просто замер. И было отчего. Ведь практически сразу Скатах крутанула копьё в своей ладони и произнесла всего два слова, от которых у меня волосы встали дыбом: — Гаэ... Болг!

И в этот момент...

Причинно-следственные связи поменялись местами.

Проклятое копье из кости древнего монстра просто-напросто изменило природу причинно-следственных связей.

На какой-то незначительный миг, в одних пространственных координатах, но оно всё равно изменило значение причины и следствия в мироздании, так что причиной пронзания копьем стало само следствие действия, этого самого пронзания — пронзенное копьем сердце противника.

Сначала было проткнуто сердце буггана, а потом был нанесён удар.

Время замерло в шоке, реальность застыла в непонимании того, что сейчас произошло.

Ибо сначала появилась глубокая рана в сердце буггана — и реальность, откровенно запутавшаяся в причинно-следственной связи, буквально вынуждена была восстанавливать естественный порядок вещей.

Оттого она вознамерилась насильно вернуть копьё в образовавшуюся рану, дабы компенсировать нарушение столь фундаментального закона.

Именно поэтому держащаяся за древко рука Скатах вместе с самой женщиной пропадает в неразличимой даже для моего глаза алой вспышке, алой линии, промелькнувшей перед глазами на долю секунды.

Чтобы... Чтобы уже через секунду оказаться перед бугганом, с копьём, пронзающим зияющую рану ещё не осознавшего свою смерть монстра.