Ведь ангелов не должно в итоге остаться. Никаких. Ни обычных, ни Падших.

Такова его воля, основанная на ненависти к бывшему статусу. Статусу тех, которым Он предпочёл этих ничтожных людей... Ими потом он тоже займётся — убийцами нескольких его Столпов, включая ту же пророчицу, кажется, Рунеас. Да, её предсказания были бесполезны против Него, но в целом она неплохо помогала на войне...

Но всё потом.

Сначала Он.

...Гарнизон Ангелов встретил демоническую армаду спешной подготовкой и рассылкой магических сообщений, полупанических сообщений с просьбами о подкреплениях и громадной армаде демонов.

Но это ему и было нужно. Выманить Его и Его Архангелов. Тем более Азазель и его Падшие вышли из войны практически официально — слишком большие потери, и Дьявол не боялся удара во фланг... Которая несомненно была в ином случае, реши Люцифер закончить войну пораньше — ибо не в интересах Падших была победа одной из сторон-противников.

Такая политика действовала во все стороны почти тысячу лет.

И больше двух тысяч Люцифер ждал этого момента.

С самого своего Падения.

Сила Разрушения небольшими прорехами стала вырываться из его организма, заставляя всех инстинктивно отлететь подальше — теперь даже Сатаны не были ему хоть сколько-то значимыми оппонентами. Только Он. Только Тот, кто падёт в ближайшее время также, как пал Люцифер. Опять же, возможно он даже сохранит Ему жизнь, как Он сохранил самой Утренней Звезде...

...только чтобы тот в цепях наблюдал за тем, как наступает новый порядок. И новая раса становится его обладателем. Потом ему останется только уничтожить языческих богов, которых он не любил также сильно, как и Он сам.

Довольный оскал на прекрасном лице Сатаны только продолжал шириться.

Как раз под первый залпы организованной главами Столп и двумя Сатанами армады. Просто море демонической энергии вырывалось из сотен тысяч магических кругов, которые достигали сил гарнизона и буквально сметали их тысячами, десятками тысяч.

Начиналась настоящая бойня.

Но Люциферу оставалось лишь ждать — и надеяться, что не придётся приступать к плану Б — Штурму Небес. Ведь даже если он победит, его раса будет практически истреблена... Что и случилось бы, вздумай те же Ангелы штурмовать Ад.

***

Небеса.

Спустя несколько минут.

Тираэль.

Сообщение настигло его во время очередной тренировки, которым ангел отдавал всё свободное время. Больше, чем кто-либо из его знакомых Ангелов.

То была привычка, унаследованная им после разговоров с Кухулином и Скатах — возможно, они не были самыми ревностными сторонниками Небес... Но они уважали Сына Божьего и были врагами демонов. Тираэлю этого было достаточно, чтобы их слушать и оценивать сказанное, а не отвергать, как наполовину язычников — а именно таковыми их считали остальные ангелы.

Он собирался судить не по ярлыкам, а исключительно по Справедливости.

По ней он действовал столетиями, по ней он судил, по ней он жил.

За что его часто и по большей части в шутку называли Ангелом Справедливости.

Ибо для официальности этот титул был всё-таки слишком громким и вряд-ли кто-то кроме Него и возможно, архангела Михаила, мог его присудить.

Но он был уверен, что делает всё правильно — не зря же с начала войны он прошёл путь от четырёхкрылого Ангела... До десятикрылого. Предпоследняя вообще возможная пара крыльев образовалась не так далеко, включив его в состав высших представителей воинства Небесного после самих Архангелов... Серафимов Господних, что живут на Шестом Небе в большом золотом Храме, свет которого был настолько силён, что попавший сюда демон даже уровня Сатаны бы вмиг сгорел в ужасе.

...Штаб-квартира находилась также недалеко, так что Ангел довольно быстро явился на общее собрание за огромным круглым столом, за которым уже встали четыре Архангела и их заместители.

Тираэль быстро и тихо скользнул к Габриэль, под началом которой служил, и заместителем-серафимом которой стал. Многое ворчали по этому поводу — больно молод по их меркам был Тираэль... Но воля Габриэль была выше любого недовольства.

Заметив его, женщина с большими по меркам людей достоинствами (во всех смыслах, даже в тех, о которых Ангелы лишний раз не думали) — благосклонно кивнула, улыбнувшись... Но тут же помрачнела и посерьёзнела, когда взял слово сам Михаил: