— Я, конечно, не имею поводов не доверять... Но оно точно выдержит? — повернув лицо к женщине, я всё равно продолжал глядеть на пенящиеся гребни огромной волны которая с секунды на секунду начнёт обрушиваться...

О... Вот уже...

— Выдержит... Ведь... — дальнейшие слова Скатах потонули в огромном грохоте, который издавали тысячи тонн океанической воды, обрушившиеся на несчастный берег.

Воды, что буквально впечаталась в наш тонкий барьер, принявшись давить, давить и ещё раз давить.

Грохот стоял такой, что в ушах буквально звенело и трещало.

А вода напрочь закрыла обзор, создавая ощущение, будто мы были на дне океана под этим самым барьером.

...Я даже невольно встал в боевую стойку, словно пытаясь каким-то копьём противостоять стихийному бедствию, которое возникает только после чудовищных по мощности землетрясений. И... Это внезапно дало мне ещё большее и наглядное понимание исключительности спокойно стоящей со мною женщины.

Ведь она убивала чудовищ, богов, способных сотворить вот такое вот.

То, против чего будет бесполезно всякое оружие людей — даже спустя два тысячелетия. Попробуй сверхсовременной ракетой или даже тысячью таких остановить двухсотметровое цунами, сейчас обрушивающееся и полностью сокрывшееся под собой огромный лагерь фоморов.

— Не заблуждайся красотой и показной мощью, Сетанта. — раздался голос женщины, когда грохот от волны слегка поутих, и вода начала отходить обратно в океан. — Большинство фоморов выживет — морская толща для них не проблема, а скорее... Нечто вроде родной среды обитания. Часть из них, сухопутная, живёт на острове — но здесь морская часть, что обитает в подводных поселениях рядом.

— Хм... Но такая волна всё равно должна их дезориентировать. — отметил я то, как изменился ландшафт этой части берега.

Ирландии очень повезло, что такая волна сосредоточилась лишь на крохотном расстоянии в пару-тройку километров, которые и занимал лагерь фоморов.

— Верно. — поощряющим и удовлетворённым тоном согласилась со мною Наставница Героев, хватая воткнутые в землю копья. — Это нам и нужно. Прямо сейчас нанести максимально дерзкий, раздражающий и выбешивающий удар. Как-то бывший Король Богов, всё тот же Нуаду Среброрукий сказал мне, что мы, люди, превосходим богов лишь в одном — подлости. В чём-то, пожалуй, он прав. Поэтому наш удар будет максимально подлым, и выбесит Балора до того, что тот всей своей армией направится в яростную контратаку... И встретится с нами в генеральном сражении.

— Что-ж... — я прокрутил в ладони Гаэ Болг. — Тогда не будем медлить, верно?

— Именно. — кивнули мне, и подбросив копья вверх, щёлкнули обеими ладонями — пусть и без звука, тому мешала шёлкоподобная ткань её одежды.

Барьер спал в тот же миг.

Оба алых орудия убийства приземлились в ладони Скатах.

И наша парочка сорвалась с места с бешенной скоростью, спускаясь с единственного холма, который не пострадал от предыдущего чудовищного удара.

Вооруженные костями древнего монстра, мы ворвались прямиком в поднимающихся с земли и трясущих головами фоморов.

И да началась славная резня.

***

Копьё в очередной раз входило в плоть фомора.

И в очередной раз их вполне себе красная кровь попадало на кость убиенной наставницей твари.

Убей их всех!

Уничтожь...

Заткнись!

Мысленно рявкнув обнаглевшим остаткам сущности Курруида, я продолжал свой откровенно кровавый путь. Потому что несмотря на некоторую поэтичность этого словосочетания, именно оно идеально характеризовала то количество вытекаемой из трупов крови, что оставалось на нашем пути.

И если с мужчинами-воинами всё было понятно, то...

Женщины и дети фоморов?

О, они были.

И они пытались меня активно прикончить наравне со всеми.

Но даже без этого я знал, что женщины не видели ничего плохого, чтобы сварить человека себе на обед, а детей уже натаскивали на охоту за людьми, используя пленников. Так что плевать мне было на моральные терзания, которые должны были бы вызывать подобные смерти.

К тому же я вспоминал одного очень умного товарища, бывшего настоящем профи в истреблении тварей, очень похожих своей сутью на фоморов.

Да, я вспоминал Убийцу Гоблинов.

И помнил его слова о том, что якобы безвинные детишки вырастут и попытаются отомстить — ведь они видели, или прекрасно будут понимать, кто убил их матерей и отцов. Никакое воспитание, никакие объяснения грехов их родителей тут не помогут. Ведь чувства к семье зачастую будут превыше логики и разума — сколько раз такое уже было?

И я не собираюсь на себя брать ответственность, если во время перевоспитания какой-нибудь из отпрысков фоморов нападёт на селянку или уже человеческого ребёнка, и убьёт его за своих родителей.

Такое я на себя не возьму.

— Прочь. — коротко бросил я очередному такому зубасто-клыкастому ребёнку, пинком ноги в полную силу превращая его внутренности в кашу и даруя мгновенную смерть от болевого шока.