— Он четко и ясно дал мне понять. И это его выбор, Илай. Я принимаю его. Но это уже какое-то издевательство надо мной, — издаю истеричный смешок. — Он твой друг… я понимаю. Правда понимаю. Но с меня хватит. После всего, что он наговорил вчера, я пришла к нему! Я! И что получила?

— Блядь, просто дай ему время.

— Я дам. Но теперь ему придется сделать шаг первым. Я больше этого делать не буду.

7

Настоящее время

Я понимала, что Алиса ничего бы не сказала Самсонову без моего ведома, но, сходив на скрининг и окончательно осознав, что внутри меня уже растет и развивается настоящий маленький человек… Эта информация что-то сделала со мной.

Иначе я не могу объяснить, почему несколько часов спустя еду в город, который так сильно повлиял на мою жизнь.

Свернувшись калачиком на нижней полке, пытаюсь заснуть под шум колес. Но как бы поезд ни убаюкивал, кружащие мысли упрямо отгоняют сон.

Я не знаю, что делаю и зачем еду в Москву, потому что абсолютно точно не готова к встрече с отцом моего будущего ребенка.

Не будущего. Он уже есть. Или она…

Положив ладонь на пока еще плоский живот, прислушиваюсь к ощущениям, которые должны подтвердить присутствие маленькой жизни.

Я знаю, что он или она уже двигается и у него или у нее бьется сердечко, но ничего не чувствую, кроме страха.

Перевернувшись на спину, прерывисто вздыхаю и закрываю лицо руками, только сейчас ощутив влагу от слез.

Осознание ответственности, которая внезапно стала слишком реальной, чертовски давит.

Во мне живет маленькая кроха, которая полностью зависит от моего существования. И уже сейчас я сомневаюсь, что смогу дать беззащитному малышу все необходимое со своим образом жизни.

Горестное понимание простой истины и толкнуло меня на отчаянный шаг. Я нуждаюсь в помощи, и отрицать это глупо.

Еще несколько дней назад я была на сто процентов уверена, что приехала бы к Самсонову только под дулом пистолета, но настоящее оказалось слишком суровым. И теперь мои принципы, обида и гордость неуместны. Не в моем положении. Я действительно больше не могу быть эгоисткой и думать только о себе.

Как минимум я должна попробовать поговорить с человеком, который не меньше ответственен за мое положение. Возможно, он смог бы стать лучшим родителем для этого ребенка, чем я.

От абсурдности собственных рассуждений мне хочется рассмеяться, но ком в горле не позволяет этого сделать.

И все же я цепляюсь за эту мысль и наконец погружаюсь в неспокойный сон, а во сне вижу маленькую девочку с яркими рыжими волосами, развевающимися из-под хоккейного шлема, пока она неуверенно делает первые шаги на льду к мужской фигуре, которая расставляет руки, чтобы поймать ее…

— Через пятнадцать минут Москва! — громкий голос проводницы резко возвращает в реальность, я дергаюсь и открываю глаза. — Просыпаемся. Вещи не забываем.

Осторожно сев, тру лицо ладонями и постепенно прихожу в себя.

Первым меня встречает уже привычное чувство усталости. Накинув ветровку и взяв небольшую сумку с вещами, выхожу в проход и вместе с остальными пассажирами стою там до остановки поезда.

На автомате следую знакомым маршрутом, Багиров должен стоять возле пятой колонны.

В людской толкучке меня накрывает ощущением духоты, но, когда я вырываюсь на улицу и свежий воздух проникает в легкие, тошнота откатывает от горла.

Машина Багирова стоит на аварийке, где я и ожидала.

Я перепрыгиваю лужу, открываю дверцу и сажусь в салон.

Багиров забирает мою сумку, отправляет ее назад, а потом я оказываюсь стиснута в медвежьих объятиях. Что-то новенькое.

— Пиздец ты дохлая, Твихард.

А нет, все нормально. Это все тот же котяра.

— И тебе привет, — произношу сквозь ком в горле. Слезы подступают к глазам, но я прикусываю язык, чтобы отогнать их.

Кто-то сигналит сзади, Багиров быстро переключает передачу и, вырулив на дорогу, набирает ход.

— Где Алиса?

Я прекрасно знаю, что она сегодня с утра должна быть на приеме у врача и не успела бы меня встретить, но мне нужно разбавить наше молчание.

— Она собирается в женскую консультацию, вечером увидитесь.

Я хмурюсь. Вечером? Но не придаю этому значения и прижимаюсь виском к прохладному стеклу.

— Есть хочешь?

Морщу нос.

— Не… Меня немного тошнит.

— Если что, на заднем сиденье пончики и молочный коктейль. Алиса на втором триместре не могла жить без них. Подумал, может, ты оценишь.

Мои губы дергаются в слабой улыбке.

— Осторожнее, Багиров. Я могу подумать, что в нашей дружбе наступило потепление.

Он усмехается.

— Беременные девушки дурно на меня влияют.

— А по-моему, отлично.

Прищурившись, кошусь на него и вижу, как он ухмыляется, покачивая головой. А потом перевожу взгляд на дорогу и на какое-то время зависаю в бездумных мыслях. Пока до меня кое-что не доходит…

Я не сильно знакома с Москвой, но прекрасно понимаю, что мы покидаем центр города.

Почему-то это заставляет меня встревожиться.

— Вы переехали? — пытаюсь отшутиться.

— Нет.