— Мальчик мой, ну нельзя же еще самостоятельно, — шепчет Надежда Александровна, протягивая ему костыли, но Глеб одной рукой выхватывает их и отбрасывает в сторону.

— Не лезь! — хрипит он дрожащим голосом.

Мать прикрывает рот рукой и, качая головой, отходит. А я замечаю, как блестят ее глаза, когда она видит своего сына таким.

— Хуже ведь сделаешь…

— Я. Дойду. Сам, — жестко, четко выговаривая каждое слово, припечатывает он и, оттолкнувшись от комода, начинает двигаться вперед, точно робот с дисфункциональной ногой. Будто пытается имитировать походку нормального человека, но выходит очень плохо.

— У него недавно была вторая операция… — шепчет Надежда Александровна, внезапно оказавшись рядом со мной. — Но гарантии на возвращение в спорт врач не дает. А он, — мать безнадежно машет рукой, и я вижу, как дрожат ее губы, к которым она прижимает костяшки пальцев, — он же упертый как баран. Злится. А толку-то? Только хуже делает. Глупенький. Ты только не обижайся на него, Леночка. Он у меня хороший, просто тяжело ему сейчас. Постарайся не обращать внимания на его колючки, это ведь защитный механизм. Мужчины они же все такие. Не любят быть слабыми.

Мои губы дергаются в сочувственной улыбке.

Во мне сейчас борются две сущности: одна — согласна с Надеждой Александровной и даже испытывает толику уважения к ее сыну, а другая — и слышать ничего не хочет. Такая же обиженная и колючая, потому что обо мне такие слова сказать некому. Только я сама могу, но молчу.

Мать Глеба сжимает мою руку и уходит с тихим всхлипыванием.

А я набираю полную грудь воздуха, задерживаю его, пока легкие не начинает распирать, шумно выдыхаю и заставляю себя отправиться за Глебом.

В гостиную захожу как раз в тот момент, когда Самсонов заваливается на диван с болезненным шипением и откидывается на спинку, надавливая ладонями на глаза.

Я замедляю шаг, давая ему время прийти в себя, но он все равно меня замечает и, стиснув зубы, пытается усесться поудобней.

Я присаживаюсь на дальний конец дивана, скрещиваю ноги и складываю руки в замок.

Глеб нервно облизывает губы и разворачивает корпус в мою сторону.

Я вижу на его висках бисеринки пота и выступившие желваки на заросших скулах.

Он тихо выдыхает и, отняв от бедра ладонь, нетерпеливо взмахивает рукой.

— Ну? Теперь располагает?

Учитывая, что он сидит на том самом месте, где мы когда-то занимались с ним петтингом… нет.

___________

Мои дорогие девочки, я вижу, что многие питают негатив к Глебу, (безусловно вы имеете право на это и я не осуждаю ни в коем случае) но я просто хочу сказать, что не могу изменить его по щелчку пальцев, он должен пройти свой путь) К тому же данное поведение мужчины с похожей травмой взято из реальной жизненной ситуации. Я не оправдываю поведение героя, я просто рассказываю его историю.

А еще сегодня действует 25% скидка на историю Алисы и Илая Багировых) Там мелькают и Лена и Смайл)))) Совсем еще молодые и беззаботные) Книга тут:

10

— В общем… я беременна! Опережая твой вопрос, сразу скажу: срок приличный и прервать беременность уже нельзя, — выдаю на одном дыхании. — Если вдруг у тебя есть какие-то сомнения, я могу предоставить документы. К слову, после той ночи секса у меня больше ни с кем не было, так что — да, я уверена, что именно твои сперматозоиды каким-то чудом прорвались через презерватив и захватили мою матку! После родов можно сделать тест ДНК. И нет, я не охочусь за твоими деньгами, если только за той частью, что полагается ребенку, ведь я определенно точно не просила сделать меня беременной, но жизнь полна неожиданностей, и вот я на тринадцатой неделе беременности.

Я хлопаю вспотевшими ладонями себя по бедрам и шумно перевожу дыхание, боясь посмотреть на молчаливого Самсонова.

Судорожно сглатываю и даже не хочу пытаться анализировать словесный поток, который только что из меня исторгся. Импровизация, блин!

Я нервничаю. Еще как. И не только из-за беременности, конечно, в большей степени из-за нее, но есть еще та часть меня, которая раньше искрила рядом с этим парнем от влечения. Между мной и Самсоновым перманентно ощущалось высокое напряжение. А сейчас я не могу понять, что мы испытываем друг к другу. И какого-то черта меня это волнует.

Осталась ли между нами та безумная химия, или все сошло на нет?

Возможно, наша встреча могла бы оказаться совершенно иной, не будь Глеб травмирован и опутан сетями депрессии, а я — беременна и чертовски напугана.

Вопрос, конечно, спорный, и, пожалуй, сейчас он должен меня волновать меньше всего, но я ничего не могу поделать со своими мыслями.

Господи, ну почему он молчит?! Зачем заставляет чувствовать меня полной дурой? Хотя я и так полная дура, раз приперлась сюда…

Зажмуриваюсь.