Что было между мной и Глебом, как я оказалась у него в квартире, в его кровати и под ним… Почему вернулась вся в слезах, сделал ли он мне больно и зачем я пошла на это, зная, что дальше секса наши отношения не зайдут…

И это лишь малая часть предполагаемых вопросов, к которым я не готова. Не сейчас.

Я обязательно выслушаю, какая я наивная дурочка, а после все объясню подруге, но позже. Сейчас, после накрывшей меня истерики, я хотела остаться наедине с собой и, заняв немного налички у Багирова, купила самый бюджетный билет до Питера и сняла себе койко-место в захудалом хостеле Москвы, чтобы дождаться поезда.

— Уверена, что не хочешь снять себе номер получше? Деньги не проблема, Лен. Отдашь как сможешь.

— Нет…

Прерывисто всхлипнув, трясу головой и вытираю остатки слез с лица.

Я сейчас в таком разбитом состоянии, что мне уже абсолютно все равно, как я выгляжу. Но жалость, которая исходит от Багирова, разрывает меня на атомы, окончательно и жестоко.

— Все нормально, Пантера. Меня устраивает койко-место. Передай Алисе, что я заеду завтра за вещами.

Багиров молчит. Напряжение в салоне все еще чувствуется после моих рыданий. И я очень хочу ускользнуть из этой гнетущей неловкости. На мгновение я поддалась слабости, но сейчас, немного придя в себя, жалею, что сделала это.

Слишком резко отстегиваю ремень, и за неосторожное движение боль наказывает меня: хватаюсь за ручку, но дискомфорт внизу живота вынуждает меня зажмуриться.

— Черт…

— Иди на хрен, Твихард. Ты не останешься здесь в таком состоянии.

И заводит машину. Сцепив зубы, я подаюсь к нему и хватаю за руку.

— Не смей, Багиров! Я останусь.

Мы сталкиваемся хмурыми взглядами: у меня такой, потому что мне плохо и больно, у Илая — от злости и упрямства.

— Прошу… — голос надламывается. — Мне нужно побыть одной. Я имею на это право. Не дави на меня!

Багиров скрежещет зубами.

— У меня все хорошо, — натягиваю дрожащие губы, пытаясь изобразить улыбку, но это вызывает у Илая лишь недобрый смех.

— Ага, ахуенно все, Лен.

— Я переночую, побуду наедине со своими мыслями и завтра позвоню вам. В конце концов, я взрослая девочка, — пытаюсь хорохориться, но от движения бедрами опять сжимаюсь из-за неприятных ощущений. — Единственное, что ты мог бы мне дать, — обезболивающее.

Перед тем как все-таки выйти из машины друга, мне приходится выслушать гору матов и проклятий в духе: «На что я, блядь, подписался! Попробуй только натворить глупостей, и я достану тебя из-под земли, Рыжая!» и еще «Если Алиса узнает, что я оставил тебя здесь, она меня сама придушит».

А я? Я просто беру и обнимаю эту огромную скалу мышц.

Каким бы говнюком он ни был, сегодня Багира — единственный, кто был со мной в переломный момент. И я невероятно ему благодарна за это.

С этой мыслью я забираюсь на скромную койку и закрываю глаза, приказывая себе заснуть и запрещая думать о чем-либо!

Никаких мыслей.

Мне нужно хоть немного поспать. Иначе, боюсь, не справлюсь с безумием, происходящим внутри меня. И от этого становится очень страшно.

Сейчас я даже немного жалею, что промолчала.

Мне стоило поговорить с Илаем и во время своих рыданий позволить излить боль, а вместе с ней и все мои переживания…

Но это, наверное, глупо… ведь Илай — лучший друг Самсонова. Было бы крайне нелепо плакаться, что его друг — жестокий мудак?

Я убеждаю себя, что все сделала правильно, не поддавшись эмоциям, окей, поддавшись частично: мою истерику Багиров все же видел и, уверена, догадался о ее причинах.

И только после всех этих изнуряющей мыслей, скачущих в голове по кругу, мне удается заснуть.

А будит меня звонкая трель телефона.

Я не знаю, сколько прошло времени, но точно знаю, что просыпаться я не готова.

Голова гудит, и попытка открыть глаза отзывается болью в висках.

Когда трель затихает, я выдыхаю и постепенно погружаюсь обратно в сон. Но ненадолго. В меня прилетает что-то увесистое, и я вскидываю голову.

— Возьми, на хрен, трубку, или я выкину твой телефон в мусоропровод!

Я моргаю, глядя на разъяренного парня, который показывает мне средний палец и накрывает голову подушкой.

Я слегка заторможенно присаживаюсь на узкой кровати и с запозданием понимаю, что телефон снова звонит.

Не сразу нахожу его в одеяле, вижу имя абонента и задумываюсь, стоит ли брать сейчас трубку, но палец неловко соскальзывает на экран, и в следующую секунду я слышу голос Алисы.

Медленно прислонив мобильный к уху, зажмуриваюсь, готовая к атаке проклятий, но что-то идет не так…

— Лена… — навзрыд всхлипывает Алиса, и мое сердце начинается биться сильнее. — Глеб… он… — ее дрожащий голос надламывается, и я слышу, как она душит в себе слезы, а у меня от прозвучавшего имени мурашки пробегают по коже и леденеют конечности.

— Глеб…

Я выпрямляюсь в кровати.