Для записи сочного звука посадки растений в землю пришлось казнить один невинный кочан свежей капусты, с хрустом нарезая ее тупым ножом прямо перед микрофоном. Добавили поверх звук ломающихся бамбуковых суши-палочек и парочку готовых «земляных» пресетов из стандартной библиотеки звуков. Охапку дров и звук готов.

Звуки хруста растений, когда их поедают зомби, тоже обеспечила принесенная в жертву капустка и сочные салатные листья, которые мы рвали и жевали. Звук выстрела горошинами записали — плюясь мокрыми бумажными шариками из пластиковой трубки. Наплевав на правила пользования студии. (потом мы все убрали).

Но самое, пожалуй, безбожное преступление, которое мы совершили — звук шлепающегося на голову зомби куска масла был записан при использовании реального, фермерского сливочного масла. Пришлось пожертвовать целым брикетом, чтобы получить несколько идеальных, шлепающих звучаний. Правда, бросали мы его с высоты на чистую разделочную доску, и потом намазали то, что выжило на печеньки. Но всё же мое нутро кровью обливалось при виде такого неуважения к качественным жирам.

Пустые металлические ведра по которым мы стучали ложками, пластиковые дорожные конусы, старая музыкальная шкатулка и даже настоящий, живой крот, которого мы отрыли неподалеку в Вашингтон-парке и умудрились записать на портативную петличку, звуки возмущенного копания — вот так нелепо на самом деле выглядит профессиональный саунд-дизайн. В приличном обществе за такое забирают в дурку.

Но нас пронесло, и по итогу на весь звук ушла без малого неделя плотной работы. И шесть тысяч баксов. Оплату за фоли ребята брать категорически отказались, сославшись на то, что я бесплатно обучил их мастерству записи реалистичных звуков.

***

— Долго… Слишком долго. — Пробурчал я себе под нос, выходя из студии, нервно оглянулся по сторонам. Высматривая на вечернем Бродвее знакомого мужичка в жилетке. Никого.

Вообще. За всё это время, пока я каждый день мотался в центр, я больше ни разу не встретил даже намеков на его существование. Но при этом. Я всё никак не мог отделаться от липкого, параноидального чувства, что он всегда где-то рядом. Или, может, это просто из-за натыканных повсюду Старковских камер меня так переклинило?

Сев на заднее сиденье подъехавшей таксишки, я устало потошнил до дома, минуя кордоны биологической защиты на мостах. Всё-таки официальную угрозу заражения смертельным некро-вирусом никто не отменял. Правда, медицинские маски уже носить не было нужды — оказалось, что вирусу на этот кусок ткани плевать так же как Миядзаки было плевать на резисты в своих играх.

Благо, само заражение белым космонавтикам все же удалось ликвидировать. И сейчас, судя по всему, эти блокпосты и ограничения власти не снимали просто по инерции — чисто на всякий случай. Оставили, чтоб было, так сказать.

***

Щелкнув электронным замком металлической калитки, я, устало потопал по вымощенной дорожке к крыльцу дома, вдыхая прохладный, свежий вечерний запах окраины.

— Ну чо, доделали музяку? — Насмешливо окликнул меня Коул с крыльца.

Оперевшись на перила, он как обычно курил. Маленький оранжевый огонек в его пальцах описал восьмерку бесконечности в воздухе, толсто намекая на то, как долго я возился с этой задачей. Вот сучок! В себя поверил, на батьку полез.

— А ты свою часть доделал, умник? — Тут же парировал я его нападку, поднимаясь по ступеням. — Когда подвал будет готов? Чтобы мы могли провести время с душой. Так сказать.

Вместо словесного ответа Коул лишь неторопливо затянулся сигаретой, выпуская сизый дым в сгущающиеся сумерки. Вообще, я заметил, как парень в последнее время стал заметно спокойнее реагировать на мои замечания и подколки. И причина таким переменам была очевидна — неугомонная рыжуля.

— Осталось только уплотнители на стыках проложить и закрыть всё гипсокартонными панелями. Чтобы красиво было. Как в Лувре. Епт. — Наконец произнес он, стряхивая пепел.

— А как там, в Лувре? — усмехнулся я, пристраиваясь рядом.

— А я хрен его знает. — Меланхолично пожал плечами парнишка. — Но Эрин говорит, что там очень красиво. Значит, и у нас в подвале будет красиво. Вот я и поду…

— Ты ей ничего не рассказывал? — резко перебил я, понизив голос.

На этот раз ментального равновесия парню не хватило. Он нервно дернулся, словно от удара током, и глубоко закашлялся едким дымом, едва не выронив сигарету.

— Нет… Кха-кха! Нет, конечно, я же не дебил. — Выдавил он, стуча себя кулаком по выпуклой груди.

— Ну вот и славненько. — Я успокаивающе похлопал его по напряженному плечу. — Помни, брат. Чем меньше людей знает о твоей любви к шкилетам, тем крепче будет твой сон. Да и её тоже.

— Да куда уж крепче. — Обреченно махнул рукой парнишка и отвел взгляд, уставившись на дырявый носок, выглядывающий из шлепанца. — Поспишь тут, как же…

— Че, с Эрин по ночам кувыркаетесь? — Я расплылся в широкой улыбке. — Колись давай, Казанова подвальный.