Пролог-аннотация

Чужая истинная генерала Севера

Аннотация

Сабрина Ордо мечтала о любви, доме и семье. Но сладкие речи красивого дракона обернулись ловушкой, болью и рождением сына, за которого ей придется сражаться.

Фер Джиан Лютый, сильнейший генерал армии Севера, когда-то видел в кошмарном пророчестве свою истинную с другим. Сломленную, чужую, недосягаемую. Он поклялся ее найти, но не способен узнать.

И когда свора похищает сына Сабрины, оборотень идет по следу. Через леса, болота и кровь.

Ведь только он способен вернуть мальчика. И доказать: истинная любовь не ломает. Она спасает.

Пролог

Север,

земли вольных кланов оборотней.

Генерал Джиан Лютый

Кровь. Алые пятна, словно ягоды рябины, горели на снегу.

Крики.

Раненые стонали и молили о пощаде, пытаясь поймать взгляд своих карателей, будто это могло спасти их никчемные, пустые жизни.

Запах дыма окутывал деревню росомах. Горели крайние дома, и никто не собирался их тушить.

Живых просто не останется.

Я не тот, кто умеет щадить. Особенно подобное отребье.

Тихое рычание.

Повернув голову, я заметил, как у перевернутой телеги, скалясь, лежит седовласая женщина. Сбившийся белый пуховый платок пропитан кровью.

Зацепило старуху в разгар боя. А может, и сама под удар подлезла в надежде спасти очередного выродка.

Она следила за мной. Мутные старческие глаза налиты кровью. Подумал бы, что это сошедшая с ума оборотница, чьим разумом завладел внутренний зверь.

Но нет. Двудушницей она не была.

Ведьма.

— Генерал Джиан Лютый, — прохрипела она скрипучим голосом. — Проклятый фер снежных тигров.

— Все верно, старая, не ошиблась ты. — Усмехнулся. — Или полагала, что я не явлюсь сюда? Так наивно. Видимо, с годами мудрости ты не нажила, иначе смогла бы отвести от своей деревни смерть в моем лице.

— Ты самодоволен. — Она снова растянула сухие тонкие губы, демонстрируя мне гнилые зубы. — Из-за каких-то девок...

— Из-за женщин моего рода, — рявкнул я на нее. — Никто не смеет пленить вольных тигриц...

Моя ладонь сжалась в кулак.

В ответ она внезапно рассмеялась.

— Ты так радеешь за свою кровь, Лютый. Как же судьба посмеется над тобой, дав тебе порченую девку.

— Закрой рот, ведьма, и не каркай попусту, а то упокою прямо здесь, и рука не дрогнет.

— Да ты можешь. Милосердие — это не про тебя. Задело, что увели тигриц? Ради других ты бы не явился. Поднимаешь свой меч без разбору и на ведьм, и на росомах. А, по-твоему, среди нас чистых да невинных нет?

— Мне плевать на вас, старая. Если ваши мужчины слабы и тупы, что рискнули вашими шкурами, то и спрос с них держать.

Я присел над ней усмехаясь.

Темная. Да, ее окутывала сильная магия, и она была мне знакома. На девушках моего клана была печать подчинения. И на ней тот же темный, густой шлейф.

— Кажется, я нашел жрицу росомах, — уперевшись коленом в снег, протянул руку и сжал горло карги. — Решила, что имеешь право вынуждать женщин совокупляться с твоими выродками? Ради чего? Кровь думала усилить за наш счет? Вы, росомахи, были крысами и ими же останетесь.

— Усилить кровь? — Она скалилась, как бешеная псина. — Может быть. Немного нужного взвара — и ни одна из них и не вспомнит, как легла в постель к мужчине. Она будет желать его как истинного. В пустыне ведуны давно уже варят подобные снадобья, так чего не воспользоваться, чтобы наши сыновья получили сильных истинных. — Она поймала мой взгляд, и я ощутил, как боль вступила в затылок.

Мир вокруг потерял все краски, став серым и тусклым. И только кровь все также горела алым на чистом снегу.

— Ха-ха-ха... — старушечий смех зазвучал словно в моей голове. — Ты еще услышишь про этот взвар, тигр. Твоя единственная примет его из рук другого. Она будет чужой... Чужой истинной, не твоей. Какая прекрасная месть.

Вздрогнув, я вдруг увидел на белых, что снег, простынях светловолосую женщину. Она была без сознания. Над ней, склонившись, замер мужчина, о его намерениях и гадать не приходилось. Женщина тихо всхлипнула, и он накрыл ее собой, не позволяя рассмотреть ее лица.

Замерев, я наблюдал, как он грубо сжимает ее хрупкое нежное тело, оставляя от ногтей следы. Как берет то, что ему не принадлежит. Ее болезненные стоны и абсолютная беспомощность.

Светлые влажные локоны на подушке.

Всхлип... Она плакала, не способная прийти в себя и сопротивляться. Мужчина на ней изгибался, наращивая темп. Его лицо выражало такое торжество.

Горло сжал рвотный спазм.

— Твоя истинная, — захрипела старуха. — Ты не способен ей помочь. Она будет для тебя чужой. Сломленной и поруганной. Как тебе такое, тигр?

Вздрогнув, я медленно закрыл глаза. Видение развеялось, оставляя в сердце глубокую рану.

— Как можно жизнь прожить такой мразью? — зарычал, осознавая, что она не просто темная ведьма.