— Ещё не закончил. Ещё рано поздравлять. Но в качестве ответной любезности, бать, могу поздравить тебя с тем, что у тебя любовница всего лишь на десять лет старше меня.

Егор резко развернулся и пошёл к одноклассникам. Валентин перехватил меня за руку, разворачивая к себе. Я пожала плечами.

— А ты на что рассчитывал? На то, что у тебя сын обпи́сается от счастья, что ты его мать променял?

— Не надо его настраивать против!

— Не надо к нам лезть и тогда твоя жизнь станет намного приятнее.

Маша попросилась с рук и побежала за Егором. Когда мы остались с Царским наедине, он холодно рявкнул:

— Ты вообще ничего мужику по факту дать не можешь!

Но это он, конечно, зря. Потому что самое первое, что я могла дать — это в нос, потом квитанцию на оплату ЖКХ. Ещё могла дать вынести мусор. Ну и неплохо так оплатить МРТ. Так что ошибался Валентин, ошибался.

Но я не стала его ни в чём переубеждать. Просто смотрела на него с издёвкой, чем ещё сильнее бесила.

— И вообще, Оксан, с твоим характером тебе надо бойцовских собак воспитывать.

— Слушай, двадцать лет тебя мой характер устраивал. Двадцать лет тебя всё во мне устраивало. И вот появляется Элина — и я у тебя уже какая-то не такая. Скажи, ты сейчас пытаешься как-то себя оправдать? Не оправдывай.

Валентин скрипнул зубами, а я пожала плечами.

— Хотя бы знаешь, из-за чего? Из-за того, что вот если женщина во время брака хохочет, смеётся и ведёт себя как ребёнок, значит она замужем за мужчиной. Вот если женщина ведёт себя как мать, перепроверяя, нужные ли ботинки мужчина надел, взял ли он с собой обед — то мужчина в этих отношениях ребёнок. А вот если женщине приходится вести себя как мужчина, как это у нас было с тобой в браке — это означает только одно: это ты баба. Так что юбочку поправь, а то белье видно.

Глава 5

Врала, конечно. Не был он ребёнком в нашем браке. Но и я не была восторженной дурочкой для того, чтобы хлопать глазами и на всё всегда соглашаться. Меня не так воспитывали. Да и Валя не смог бы быть с другой женщиной.

С последнего звонка уезжали, даже не попрощавшись.

Мама приехала ко мне накануне судебного процесса. Да, разводились мы через суд. Первое заседание должно было начаться через полтора часа.

Маму я пригласила для того, чтобы она присмотрела за детьми, пока буду на суде. Но моя мама была тем человеком, который не сможет промолчать ни при каких условиях. Она злилась. Злилась из-за того, что Валя за столько лет стал ей близким. Она называла его сыном. Она относилась к нему ни капельки не хуже, чем к мужу младшей дочери. И это предательство она ощущала как своё.

— Ты ему там спуску не давай. — Зло произнесла мама, держа в руке половник. — Это ж надо было так устроить всё! Кто он после такого, Оксан? Подлец и предатель! Но ты бы слышала ещё, что он про тебя говорит. Он за эти несколько месяцев мне столько раз позвонил сказать, какая ты плохая, недальновидная и неуступчивая, что просто с ума сойти!

— Ну, раз он, поливает меня всеми нечистотами, значит, я всё-таки заставила его обделаться.

Мама рассмеялась.

— Оксан, а ты ведь не захочешь обратно? — Глаза стали влажными.

— Я бы захотела обратно, если бы он сказал: «Оксан, всё это дурная шутка. Никого у меня никогда не было. Я только твой» —я бы захотела обратно. Но он мне этого не скажет. Потому что я сидела и собеседовала его любовницу. Возвращаться к бывшему мужу, мам, это бессмысленно. Это как потерявшийся в лесу: если ты видишь одно и то же дерево два раза, это означает, что ты заблудился или то, что ты по факту никуда и не уходил.

Мама опустила взгляд. У них с папой были очень крепкие, очень уверенные отношения. Папа никогда ничего плохого про маму не говорил. Даже когда они ругались, это у них выглядело очень мило и как-то по-настоящему, по-семейному. К сожалению, я не могла похвастаться таким же. Хоть мы с Валентином особо никогда не ругались.

Приехав в суд, я ощутила мандраж. Адвокат перехватил меня за локоть, ободряюще улыбнулся. А тут как не улыбайся — я находилась сейчас не в суде, а на похоронах собственного брака. Мне до жути хотелось посмотреть своему мужу в глаза и прокричать о том, что он мне не это обещал в самом начале брака. Как он звучал тогда: «Оксан, клянусь, что не предам. Клянусь, что буду любить до конца своих дней». Ни одной выполненной клятвы.

Ни одной.

Судья рассматривал материалы дела, мои претензии, претензии Валентина. Когда, в принципе, весь процесс был почти завершён, мой адвокат посчитал правильным указать на ещё одну нестыковку в нашем совместно нажитом имуществе. Я на этот раз улыбнулась.

— Ещё стоит обратить внимание на средства, выплаченные Давыдову Альберту Марковичу, Косухиной Анастасии Дмитриевне, Вячеславу Антоновичу Зеленогорскому.

Судья стянул очки с носа и нахмурил брови.

Мой адвокат пояснил: