— Ну давай тогда по честному: я Элину хочу на наших шёлковых простынях. А не тебя, Оксан. Я вот хочу, например, чтобы побольше смеялись. Ну, так получилось — седина в бороду, бес в ребро. Кто ж знал, что встречу в одном из своих торговых центров девчонку, которая западёт в голову? Блин, слушай, у меня вообще первая реакция была, что я влюбился. Влюбился в неё по уши, как когда-то в тебя. Ты ж такая смелая была. Эта, конечно, не такая смелая. Но что-то ёкнуло. Так что раз ты всё узнала, то вот тебе горькая, но сейчас действительная правда: её хочу, а не тебя.

Хотелось заорать. Хотелось бросить ему в глаза, что он меня предал, что он меня променял. Хотелось душу вывернуть наизнанку и показать, что она набита стеклом. Но вместо этого я натянула на себя учтивую улыбочку.

— Желай кого хочешь.

Мне было так унизительно. Мне так было зло от того, что я оказалась в этой ситуации.

И ладно бы он поступил как джентльмен — пришёл и сказал: «Оксан, я влюбился». Нет, он унижал меня тем, что врал: «Я сегодня задержусь на работе», «Я сегодня встречаюсь с компаньонами». Он унижал меня своей ложью.

— Желай кого хочешь, Валь. А я тебе после развода вместо шёлка организую бетонный пол и продавленный диван. — Коротко заключила я и двинулась к выходу.

Но муж перехватил меня.

— А чего это ты вдруг решила о разводе поговорить? Мы же с тобой не разведёмся.

И в этот момент Валя дыхнул на меня горячо и жарко. Он приблизился, указательным и большим пальцем схватил меня за щёку, потрепал, как неразумного ребёнка.

— Пока Машулька не вырастет — забудь о разводе. Ты что, считаешь, что я такой предатель, что своих детей, что ли, брошу? Нет. Мы разводиться с тобой не будем, пока Маша не вырастет. Я не собираюсь смотреть на то, как ты настраиваешь детей против меня. Ну и тем более, знаешь, лучше держать такую жену, как ты, возле, чем ты где-то там, вдалеке от меня, когда начнёшь настраивать всех против.

Это было глупо. Я никого не собиралась настраивать. Правду я бы сказала детям в первую очередь. Но, видимо, Валентин за двадцать лет меня так и не узнал почему-то. Он мне сейчас говорил о каких-то мелочных, низких вещах, бесчестных. Как будто бы считал, что он женат на такой же прогнившей, как и он сам.

— Ну и плюс, знаешь, тебе тоже репутацию не стоит портить этим разводом. Походишь ещё лет десять-двенадцать счастливой супругой господина Царского. А потом уж, как кривая выйдет. Может, за это время я Элинке ляльку заделаю. А то уж больно она просит.

— Дай уйду спокойно.

Я вдруг поняла, что всё это такие глупости. Никто ничего ждать не будет.

Я так тем более.

И слушая эту помпезную речь, я с трудом держала себя в руках.

— Развод, Валь. И всё на этом. Играть в твои дурные игры я не собираюсь.

Я дёрнула рукой и вскинула подбородок, стряхивая его прикосновение со своего лица. А потом горько заметила, подняв лицо к потолку:

— Проблема такого мужчины, как ты, в том, что ты сейчас потерял единственную женщину, которая тебя могла осчастливить. Но ты сам кузнец своего счастья. Теперь готовься к борьбе.

Валентин расхохотался, запрокидывая голову назад и потёр подбородок.

— С тобой, что ли, бороться?

Я дошла до двери и положила ладонь на ручку.

— С собой. С собой, в то время, когда колени в мясо разобьёшь, когда выпьешь не один литр «Хеннеси», когда захлебнёшься от боли. И всё это только потому, что будешь пытаться вернуться ко мне.

Глава 2

Но Валентин не успокоился. Он пошёл следом за мной. Слава богу, я Егора с Машкой сегодня отправила к своим родителям.

— Ты чего несёшь? Ты понимаешь, что твой гонор не каждый мужик вывезти? Тебе зачем развод?

Когда я спустилась в гостиную, Валентин догнал меня и я пожала плечами.

— Нормальный у меня гонор. И меня любой мужик может вывезти. Другой вопрос, что я для тебя оказалась какой-то неподъёмной. Так, привод проверь. Вдруг он задний.

У Валентина покраснело лицо.

Я поправила волосы и прошла в общую гардеробную. Не знала, что делать: то ли свои вещи собирать, то ли его вещи собирать. Скорее всего свои.

— Что ты там сказала? Оксан, ты говори, а то у тебя одни оскорбления, да непонятные желания.

— Моё желание банально и понятно — я хочу развод. Я хочу тебе бетонный пол и продавленный диван после этого развода. А не шёлковые простыни.

— Ты понимаешь хотя бы, какой я человек?

Плохой он человек. Редиска.

Я не стала ничего отвечать и наклонившись, выдвинула с нижней полки ещё один чемодан.

— Ты чего это здесь собралась делать?

Я тяжело вздохнула и покачала головой.

— Валь, давай сыграем в прятки? —Честно предложила я.

Муж вскинул брови, глядя на меня и опёрся плечом о косяк.

— Ты залезешь в шифоньер в нашей спальне — спрячешься. А пока ты там сидишь — я найду себе мужика нормального. А не который после двадцати лет брака ходит и трясёт причиндалами рядом с молодыми эскортницами.