— С таким характером тебя никто, кроме меня не вынесет. Если ты надеешься, что сейчас у тебя за порогом выстроится шеренга мужиков — то нет. Твои запросы никак не стыкуются с тем, чтобы у тебя был мужик.

А я покачала головой и подумала о том, что, если я ещё когда-нибудь решу влезть в это безобразное дело под названием брак, то запрос, скорее всего, у меня будет один: чтобы в этом браке мужиком была не я.

— Ты чего сейчас от меня хочешь? — Подняла на него глаза я. — Чего? Чтоб я на развод не подавала? Нет, я подам на развод. Я пересчитаю абсолютно всё, что только можно. Я своих детей не оставлю на откуп судьбы. Нет, Валь. Ты считаешь, что я поступаю неправильно? А сколько лет у тебя — то Элина, то Карина, то Марина? Я ж правильно понимаю, ты так себя уверенно ведёшь, потому что она у тебя не одна?

И здесь что-то, видимо, переменилось. Потому что Валя усмехнулся едко, зло, как будто бы я попала в точку.

Я покачала головой.

— Чудовище. Какое же ты чудовище.

— Да нет, Оксан, я не чудовище. Просто прекрати себя ставить выше меня.

— Я никогда не ставила себя выше тебя. Сначала муж, потом дети и потом только я.

Как заплакать-то захотелось. Ведь на самом деле: сначала муж, потом дети, потом родители, потом работа. И потом только я.

— Я не знаю, чего ты там себе надумал. — Медленно произнесла я и глубоко вздохнула. — Но я хочу развода. Я вам с Элиной мешать не буду. Вы там ляльку себе будете заводить. Поэтому не суетись под ногами, дай мне вещи собрать. Мы с детьми переедем в городскую квартиру.

Валентин сделал шаг назад и закатив глаза, покачал головой. Я развернулась и быстро покидала шмотки.

На всё про всё ушло минут двадцать, может, тридцать. И когда я оказалась на пороге, Валентин усмехнувшись, криво произнёс:

— Ползти потом ко мне будешь. Я ведь не приму. Обозлюсь, стану жестоким.

И в этот момент меня сорвало.

— Я тебе вот что хочу сказать, любимый мой, — дрожащим голосом начала я. — Дело, оказывается, не во мне, а в тебе. Оказывается, ты меня не достоин. Ну и знаешь, я как-то тоже не хочу понижать свою планку. Это же тебе надо было всё время попроще, полегче. Поэтому ты не теряйся, помимо Элины найди ещё кого-нибудь попроще. Ту, от которой пахнет не моим любимым Кирке, а марганцовкой — она совсем будет простой. Она от тебя вообще ничего никогда не потребует. В общем, дело в тебе. Тебе уже за сорок. Скоро лысеть начнёшь. Как мужик, ничего ни на что не будешь способен. Живот отрастишь до колен. Плюс кризис среднего возраста последние три извилины сожрёт. Так что живи счастливо, не ругайся, не бухай. Но всё-таки помни, что в нашем разводе виноват только ты один. Не ты и твоя мама, которая, оказывается, единственная очень крепко любила меня, просто потому что была против нашего брака. А именно один ты.

Глава 3

Да, я переехала в городскую квартиру. С трудом смогла сказать детям о том, что мы с их отцом разводимся.

Егор понял, закрылся в себе. На вопросы отвечал односложно. Казалось, что не хотел никакого контакта.

Маша не понимала, плакала, задавала вопросы:

Мама, покачав головой, один раз резко выдохнула:

— Не ври. Ничего у тебя не в порядке.

Мне хотелось, как в детстве, рассказать, что меня вон тот обидел, и посмотреть, как мама будет меня защищать. Но только я была не в детстве.

Я подала на развод. Приехала к своему юристу и глядя в одну точку, просто просидела почти целый час, пока он разбирался с бумагами, пока он составлял макет искового. Я просто сидела молча. И в таком молчании я пребывала достаточно долгое время. Накатывало дурацкое понимание, что никакая я не принцесса в запертой башне. Просто потому, что принцев не существует. А значит, надо взять и стать тем самым злобным драконом. Только без башни.

И спалить всё к чертям.

Первое заседание было назначено на начало июня.

Валентин приезжал повидаться с детьми.

Один раз я у него просто на бум спросила:

— Слушай, а ты таким же крутым будешь в будущем, если вдруг Машка заплачет однажды из-за такого же, как ты сейчас?

Его окатило, видимо, холодной водой, потому что самодовольная ухмылка исчезла с губ.

Эти пару месяцев с момента, как мы разъехались, были для меня самым настоящим квестом. Я пыталась собрать себя по кусочкам. По ночам я винила себя, считала, что где-то не права. В какой-то момент меня настолько сожгла дотла эта ситуация, что мне хотелось позвонить Вале и орать ему в трубку о том, что он предатель, изменник, чудовище и это он всё разрушил.

Когда стало понятно, что я не отступлюсь, Валентин приехал под предлогом увидеться с Машей. И пока дочка собиралась, смотрел мне в глаза.