Похитители замирают. По их лицам видно, что они узнали пришедшего. Переглянувшись, они одновременно поворачиваются в сторону здания, где вскоре должен начаться аукцион, ради которого я, собственно, прилетела в Лондон.

— Приказ, — объясняет один из них уже на английском.

Я вглядываюсь в фигуру, выступившую из тени. Мужчина давит их тяжелым взглядом. В нем нет благородного гнева спасителя. От него веет прямой, смертельной угрозой.

— Девушка останется со мной.

— Но… — начинает укушенный.

— Это даже не обсуждается. Напомните своему заказчику, что на моей территории решать проблемы с женщинами и детьми запрещено. Второго предупреждения не будет.

Повисает тишина. Нападавшие явно колеблются, не зная как поступить. И я замечаю, как неизвестный в фургоне поднимает руку и дважды стучит по створке. После этого жеста уроды сразу отступают. Один из них хватает меня за предплечье и грубо выдергивает наружу. Я еле удерживаюсь на высоченных каблуках и, пока восстанавливаю равновесие, слышу, как за моей спиной захлопывается дверь. После чего ублюдки синхронно запрыгивают в салон, и машина срывается с места.

Мы остаемся одни.

Незнакомец внимательно осматривает меня и спрашивает по-английски:

— Вы в порядке?

— В полном, — бросаю я невозмутимо.

Расправляю плечи, игнорируя боль в скуле и ногах. Поправляю складки на платье и стряхиваю с него пыль. Стараюсь выглядеть так, будто все произошедшее лишь досадное недоразумение.

— Правда? — мужчина приподнимает бровь. — А мне кажется, что у вас крупные неприятности, раз за вами отправили этих двоих.

— Вам кажется. Неприятностей не больше, чем обычно, — отмахиваюсь я и позволяю себе так же откровенно изучить его.

Ему около сорока пяти, плюс-минус. Угольно-черные волосы с небольшой сединой на висках. Нос с горбинкой — не изящной, а явно сломанной в прошлом. И это добавляет ему мужественности и харизмы. Но главное — глаза. Темно-карие, почти черные. В них не просто сила. В них абсолютная, непоколебимая власть.

Он напоминает мне отца.

То же редкое сочетание животной угрозы и абсолютного спокойствия. И именно эта узнаваемая, родная тьма в его глазах заставляет меня выпрямить спину еще сильнее. Потому что я знаю правила подобных игр.

— Где вы остановились? — интересуется он. — Мой водитель отвезет вас, куда скажете. С ним вы будете в безопасности.

— Мне некуда ехать. Я здесь проездом. Прилетела ради аукциона.

И это чистая правда. Если эти громилы знают мою настоящую фамилию и как я выгляжу, значит, знают и отель, в котором я остановилась. Возвращаться туда — чистое самоубийство. Аэропорт? Исключено. На паспортном контроле меня будут ждать. Лететь по запасному паспорту? Рискованно.

Мне нужна новая личность и новые документы. Но проблема в том, что такие чудеса не делаются за пять минут. Особенно, когда ты в чужой стране.

Я бросаю быстрый взгляд на запястье. Наручные часы показывают 16:46.

Времени на рефлексию не остается.

— Мне уже пора. Торги вот-вот начнутся, — я поднимаю на мужчину глаза и натягиваю на лицо самую безобидную, девичью улыбку из своего арсенала. — Спасибо, что спасли меня.

— Вы планируете посетить аукцион после попытки похищения? — удивляется он. — Вам не страшно?

Я замечаю бейдж в его руке. Тот же аукционный дом. Золотая окантовка. VIP доступ. Нам с ним сегодня по пути.

— Разве на вашей территории и рядом с вами я не в безопасности?

— Вы так во мне уверены? Что, если я опаснее тех двоих? — он чуть склоняет голову набок.

— О, я даже не сомневаюсь в этом. Но, в отличие от них, в ваши сегодняшние планы не входила моя кража или убийство. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Какая проницательность.

Мужчина снова пристально ползет по мне взглядом, поняв, что недооценил меня и что-то упустил при первом досмотре.

— Ну так что? — я намеренно обрываю его анализ. — Вы планируете меня похищать или убивать?

— Пока вы не дали мне повода для таких радикальных желаний.

Он коротким жестом приглашает пройти меня ко входу. Я успеваю заметить его руки — крупные, с длинными пальцами и резко очерченными костяшками.

Интересно, каково почувствовать тяжесть этих ладоней на своей талии? Ощутить, как они жестко сжимают бедра?

Тело бросает в жар от вспыхнувших образов. Разозлившись на себя за эту неуместную слабость, я мысленно даю себе пощечину. Гордо вскидываю подбородок и прохожу мимо него.

— Надеюсь, вы не собираетесь бороться за лот номер пять? — спрашиваю я как бы между прочим, когда швейцар распахивает перед нами двери.

— К вашему сожалению, именно за этим лотом я сюда и приехал, — с нескрываемым удовлетворением отвечает он.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулак.

— Какая досада, — не скрываю разочарования я. — Похоже, теперь у вас появился повод для «радикальных желаний».

Мужчина усмехается.