Расчет занял пару минут, монеты ушли в мой мешочек, а покупка отправилась в чистую ткань, и на этом сундук опустел окончательно. Непроданное я сам собрал в тугой сверток и взвалил на плечо, ноша вышла так себе, кирпичи потяжелее будут.

— Слуг оставь, тут не так много нести, — бросил я через плечо на ходу.

Слуги остались посреди площадки с пустым сундуком. Тару, между прочим, заказывали под гору мыла, а гора взяла и ушла своим ходом.

Слух, как выяснилось, бегает быстрее меня, процессию с сундуком увидели стражники, на удивление быстро рассказали об этом кому-то, и к моему возвращению из зрелища успели слепить готовую историю, Рею золото сундуками носят. У колодца две хозяйки оборвали разговор на полуслове и проводили меня долгими взглядами, у забора зашептались мужики. Один мальчишка и вовсе увязался следом и шел шагах в пяти, изучая мой сверток до того старательно, что я на всякий случай перехватил его поудобнее.

Спорить с молвой дело безнадежное, тем более что отчасти она права, золото у меня сегодня действительно водится. Товар по дороге перебрался к старосте вместе с новостью, что торговлей теперь заведует он, и дальше я шагал уже налегке, к мастерской Ольда. Рыцарь остался там же, сейчас у них будет долгий разговор и торг, но это уже не мои проблемы. Пусть подписывают документы, оформляют кредиты, да делают что захотят, главное, что свою цену я озвучил старосте и ниже двигаться не собираюсь. А судя по его едва заметной ухмылке, староста за эти деньги продавать явно не будет, прикрутит пару процентов сверху за беспокойство, услуги, и безналичный расчет.

Ну а я всё прокручивал в голове слова Кральда. Мое дело работать, разрабатывать, и созидать. Ну и разрушать, тоже дело хорошее, но в первую очередь труд. Так что раз уж в деревне ошиваюсь, решил заскочить в мастерскую плотника, он как раз совсем скоро обещал выдать мне изделия.

Ольд встретил меня во дворе, и не один. У стены мастерской стояли два колеса, каждое метра три в диаметре, рядом на козлах лежали оба привода, и над всем хозяйством висел плотный дух свежей стружки.

— Досюда ты чертил, — обвел он свое творение широким жестом. — Дальше показывай, чего делать.

А дальше у меня не начерчено, вот в чем беда. Место на реке я так и не выбрал, и что там городить вопрос пока открытый. Крепления под ось существуют только у меня в голове, и то в самых общих чертах. Стоял я перед тремя метрами дерева, смотрел на готовую работу и понимал простую вещь, домашнее задание теперь у меня.

Экскурсию по хозяйству Ольд начал сразу, не дожидаясь вопросов, и по тому, как ровно ложились слова, чувствовалось, что показ этот он про себя отрепетировал не один раз.

— Лопасти пошире сделал, чем начерчено, воды больше зачерпнут, — он вытянул верхнюю из стопки у стены и повертел перед собой. — Широкую сузить недолго, сам обстругаешь или мне принеси. А узкую наращивать морока.

Возразить нечего, запас в дереве всегда дешевле переделки.

— Теперь крепление гляди, — лопасть легла в гнездо на ободе, Ольд подобрал с верстака клин и в два удара киянкой вогнал его следом. — Вот сюда клинышек, и всё, не выпадут. А понадобится снять...

Клин вылетел от одного удара сбоку, лопасть вернулась в стопку, и на всё про всё ушло секунд пять, я даже рассмотреть толком не успел. Мысленно поставил мужику плюс, далеко не первый за этот день.

— А чего они у тебя отдельно сложены? — я кивнул на стопку.

— Так чтоб бандуры эти в сборе не таскать, голый обод и катить можно, — Ольд глянул на меня с легким укором, мол, до такого и самому догадаться не грех. — Ну и мало ли подморозит. Бывает, холода лютые неделями стоят. Чтоб река встала, это редко, но случается и такое. Скинул лопасти, и пусть себе мерзнет.

Нет, ну тут ничего не скажешь, кругом молодец. Оставалось проверить последнюю мелочь, то есть вес всего этого счастья, так что я деловито взялся за ближний обод и потянул. Трехметровая дура качнулась на ладонь, не больше, и на этом наши переговоры закончились, дальше только с подмогой.

Ольд наблюдал за моими потугами с явным удовольствием и помогать не спешил, и была это не подколка, а чистая гордость, дерево его такое обращение выдерживало с запасом.

— Крепкое, — подытожил он. — Сам проверил теперь.

— Проверил, но на тяжесть, — сдаваться я решил с достоинством. — Но обычно тяжелое значит крепкое, соглашусь… Ладно, понял, принял, пойду за руками. Заодно гляну, как там канава у северных ворот…

Деревню застал за всё тем же рабочим хаосом, и первый же встречный мужик с лопатой на плече свернул наперерез. Лицо знакомое, из канализационной бригады, а вот имя вспоминаться отказалось.

— Рей, слышь... А возьми к себе на мыловарню, а? — почесал он затылок, — Я работник справный, хоть у Хорга спроси.

— А зачем тебе? — я даже притормозил. — Ты же копаешь неплохо, вот и копай спокойно. — все-таки на раскопках платить должны больше, если староста не жмотится.