Внутренне я готовился к двум картинам, либо гора золота, либо одинокая нарядная бумажка, а правда оказалась посередине. На дне лежали кучки монет, двадцать с небольшим золотых, если пересчитывать взглядом, и горсть серебра россыпью с небольшой добавкой меди. Рядом с монетами же устроилась свернутая в трубку грамота с вензелями и лентой. Добра, в общем-то, немало, но каталось оно по дну с заметным запасом свободного места, и лишь через секунду до меня дошло почему. Сундук-то, получается, принесли под мыло, тара это, а не казна.

Пока я разглядывал содержимое, один из слуг встретился глазами с Дагной, та как раз стояла у навеса и приглядывала за товаром. Слугу я узнал, это он на днях поссорился с ней у кузни, не пожелав стоять в общей очереди. И, судя по всему, слуга ее тоже узнал, неотложное дело позади сундука нашлось у него само собой и без напоминаний.

Корвен выждал несколько секунд, чтобы богатство улеглось у меня в глазах, и только потом заговорил.

— Двадцать кусков высшего, по золотому за кусок, — монеты он отсчитывал сам, и столбики один за другим переезжали на мою сторону. — И вот, сверху, — к золоту легли два серебряка. — За скорость. Уговор уговором, а хорошую работу я привык поощрять.

Золотой за кусок, ровно моя нижняя планка, будто подслушал. Ну, или пока ждал успел оценить товар по достоинству. Тут как бы сразу видно, что это мыло совершенно другого уровня и такое действительно нигде не купить.

Я даже мысленно начал извиняться перед бароном, может, Кральд зря наговорил мне на эту братию. Вот только сумма пока не складывается, у меня еще с десяток особого, где-то три десятка цветочного, да и дегтярное он вроде как выкупать собирался. Хотя, если по-честному, выгребать всё разом его никто не обязывал, такого уговора не было.

Впрочем, монетами дело не ограничилось. Барон сделал полшага назад, и в руках у него возникла грамота, которую он развернул бережно, обеими руками.

Я тем временем ставил галочки по прогнозу. Пара золотых с барского плеча для красоты, сходится, хоть на деле и вышли всего-то серебряки. Нарядная бумажка следом, сходится один в один. Кральд может собой гордиться, попал по всем пунктам.

— Здесь указано всё, — барон повернул грамоту ко мне. — Вот подпись, вот сумма. В столице по этой грамоте тебе выдадут золотом, день в день, любой банк подтвердит. А то, что я плачу сейчас, мы обязательно укажем в договоре отдельной строкой. Никакого обмана, всё по закону.

Пел он правдоподобно, с выражением, даже пальцем по строчкам водил. Из чистой вредности я выделил единичку и прогнал бумагу через анализ.

[Анализ материала...]

[Анализ завершен]

[Объект: бумага]

[Вместимость Основы: отсутствует]

[Качество: низкое]

[Рекомендация: использовать в качестве подставки под ножку стола или для розжига]

Ну хоть кто-то со мной откровенен.

— Золото даешь, мыло получаешь, — дослушивать я не стал. — Других механизмов у нас в деревне не предусмотрено.

— Понимаю осторожность, — обиды в голосе не прозвучало, грамота свернулась обратно в трубку, и барон зашел с козыря. — Без печати документ и правда слабоват, признаю. Но ведь это решаемо, я видел твой знак, на кирпичах и на мыле. Занятный, и под печать вполне годится. Документы при мне, оформим присвоение хоть сегодня. Подумай, мастер, с печатью любая твоя подпись обретет вес, а вместе с ней придут контракты, о каких в деревнях даже не слышали!

Честно сказать, в этот момент я даже почти поверил, предложение ведь не пустышка. Печать мне объективно нужна, Кральд ровно об этом и говорил, без нее моя подпись стоит дешевле бумаги, на которой поставлена. С печатью открываются банки и столичные заказчики, совсем другой масштаб дел. Качнулся я, чего уж скрывать, но прикинул и отсек, печать темой останется, только не через баронские бумаги и не сегодня. Присвоение, оформленное руками заинтересованного человека — это не подарок, это поводок.

Отказ повежливее я подобрать не успел, мимо рядов прошел Эдвин. Травник молча подошел к лавке и взял кусок дегтярного. Подкинул его на ладони и удалился в сторону деревни, не потратив на нас ни единого взгляда. За котлами кто-то из работников хлопнул себя по лбу.

— Так вот почему вчера недосчитались... — донеслось оттуда. — А я на пересчет грешил!

Понятно теперь, куда у нас пропадает мыло. Ну хоть не мед, и на том спасибо.

— Хорошо. Тогда так, — с формулировками повежливее я решил не возиться. — Вся торговля отныне через старосту, печать у него как раз имеется. Он считает, он забирает налог, с ним и договаривайся о любых объемах. За наличные, здесь и сейчас, уходит двадцатка высшего, та, где цветочный жир и мед. На остаток мелочи досыплю пару цветочных и десяток дегтярного, слугам твоим на стирку пригодится. А обещанная тридцатка и всё, что сварится дальше, ждет тебя у старосты.

Барон помолчал, взвешивая мои слова, потом спрятал грамоту за пазуху, и что-то в его лице подсказывало, что партию эту он записал не в проигранные, а в отложенные.

— Со старостой так со старостой, — согласился он ровно. — Человек он, я слышал, дельный.