Его родители не понимали его, но теперь, когда он этим зарабатывал себе на жизнь, они оставили сына в покое, чтобы он снимал свои мерзкие видео в своей комнате.

Он начал в обычной, основной сети, а затем перешел в Даркнет и в "Круги".

На YouTube и TikTok он комментировал спидранеров в видеоиграх, видео с распаковкой товаров, уроки макияжа, фан-фильмы... любой оригинальный контент годился для того, чтобы Танг Хон-Пин добавил к нему свою звуковую дорожку. Зачем создавать свой собственный материал, если можно использовать чужой? Легкие деньги!

По-настоящему Танг прославился во время последней Параолимпиады – или, как он сказал, Спазмической Олимпиады. Зрители на его "Круге" ликовали, когда он безжалостно высмеивал спортсменов-инвалидов, борющихся за медали, называя их уродами, лилипутами и тупицами, и время от времени умудряясь выдавать что-то остроумное:

- Давайте скажем, что спорить в тупонете так же бессмысленно, как участвовать в Калекопиаде. Даже если вы выиграете, вы все равно останетесь, блядь, инвалидами!

Но в Даркнете было гораздо больше экстремального контента, с помощью которого можно было прославиться.

Порно, мастер-классы по изготовлению самодельных бомб, пропаганда вербовки террористов... Kак говорил Шекспир: "Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись". Самая первая компиляция Танга после того, как он создал свой аккаунт, называлась: "Набираюсь Немного Ума", и она представляла собой собранную воедино коллекцию обезглавливаний: мексиканские картели распиливают бензопилами конкурентов, исламские фундаменталисты используют ножовки на захваченных сотрудниках гуманитарных организаций, публичные гильотинирования в различных народно-демократических республиках по всей Западной Африке... Танг превзошел всех, рассуждая о том, кто из мексикашек, чурок или негрил проявил максимум таланта, и присуждая дополнительные баллы за творческое посмертное использование голов в качестве пепельниц, футбольных мячей или даже секс-игрушек.

Танг стал популярным мгновенно.

Даже грешники любили посмеяться.

Да, идея с комментариями несчастных смертей людей в развивающихся странах, работающих без строгих законов о технике безопасности, была хороша – она была очень острой. И он как раз массировал свой вялый член, когда в его дом ворвались маньяки в масках, и начался кошмар.

* * *

- Лежать!

Танг хотел сказать, чтобы он отвалил, но не осмелился. Он просто уставился на лежак, задрожав и обхватив свои обнаженные гениталии.

Эта комната была похожа на все другие комнаты, в которых они побывали. Голые стены из шлакоблока, окно под самым потолком, бетонный пол, испещренный трещинами, который леденил подошвы его босых ног.

Единственным предметом мебели в комнате был лежак из дешевого белого пластика, неуместный посреди помещения размером с гараж.

- Лежать!

Приказ был произнесен серьезным, безжалостным тоном.

Его мама продолжала рыдать. Отец просто смотрел прямо перед собой, сжав губы в тонкую линию. Каждого из его родителей держал за руку Ученик, хотя они уже давно перестали бороться и теперь стояли такими же обнаженными, как и их единственный сын.

- Лежать!

Когда ему сказали в третий раз, Танг посмотрел на Ученика Искариота.

Мужчина и Четыре Ученика, его последователи, были одеты одинаково. Их тела были скрыты под тяжелыми черными рясами, а их простые маски были безликими, как лица манекенов. Единственным реальным различием между ними было то, как были украшены их маски. На белом лице каждого из Четырех Учеников было начертано витиеватым почерком одно слово: Ад, Слава, Суд и Смерть. На маске Ученика Искариота красовалась огромная пара красных губ, нарисованная на маске в том месте, где должен был быть рот.

Ад и Слава держали рыдающую маму Танга, а Суд и Смерть держали его отца.

Танг снова отвернулся. Видеть обнаженные, обвисшие тела своих родителей было слишком неприятно.

- Лежать!

На этот раз, голос доносился отовсюду, со всех сторон, и Танг закричал.

На стенах, под камерами, приятель, видишь?

В каждом углу висела маленькая черная камера, записывающая происходящее, а под ними находились небольшие динамики. Именно оттуда и доносился внезапный рокочущий голос.

У него под маской спрятан беспроводной микрофон, и он может переключать каналы: общий – для динамиков, частный – для устройства в твоем ухе. Наш друг не хочет, чтобы то, что он тебе говорит, попало на камеру.

И пока в его голове проносились эти слова, Танг обнаружил, что спешит к шезлонгу, садится на него, а затем откидывается назад.

Холодный пластик прилип к его обнаженной коже, к задней части бедер и икр, к перекормленной заднице и дряблой спине. Он снова задрожал.

Он откинулся достаточно, чтобы лечь, но при этом изголовье было поднято. Так, если бы шезлонг на самом деле находился у бассейна, а не в этой ужасной маленькой комнате, он мог бы расположиться достаточно удобно, чтобы читать лежа книгу.

Танг мог видеть все, но при этом был уязвим.