Потеряв самообладание, рука Сикраса скользнула к её пояснице; давления её тела было достаточно, чтобы он балансировал на грани. Её вкус, её запах, её прикосновения переполняли его чувства в эйфорическом порыве, и он отстранился от её губ лишь настолько, чтобы коснуться шеи, наслаждаясь ощущением новой кожи, пока…

Голос в коридоре. Советник Саэлин.

— Кошачий Глаз, вот вы где. Насчёт вашего разрешения на получение прибыли от запретных магий…

— Клаудикаре, — пробормотал Сикрас в шею Хелспиры.

Дверь с грохотом захлопнулась. Магический откат ощутился как лёгкое щекотание, пока он снова терял себя в ней, стараясь запечатлеть в памяти всё. Изгиб её талии, бёдер, углы челюсти. Тепло её кожи. То, как её когти осторожно скребли по его скальпу. То, как она издавала мягкие, едва уловимые вздохи, когда его губы находили особенно чувствительное место под её ухом.

Было пыткой остановиться. Но это вряд ли было подходящее место. Женщина с такой непростой судьбой заслуживала самого тщательного совершенства, и он не согласится на меньшее. Когда их последний поцелуй завершился, он глубоко вдохнул, проводя большим пальцем по её щеке.

— Продолжение следует?

Зардевшись, Хелспира кивнула, заправляя пряди волос за ухо. Непроходящая улыбка озарила её лицо.

— Надеюсь на это, — сказала она с прерывистым смешком, запуская пальцы в его тёмные волосы. — Странно, что я почти скучаю по седине?

— Она должна вернуться лет через десять-двадцать, если захочешь подождать, — сказал он, целуя её запястье с внутренней стороны. — Но если не хочешь ждать так долго… — После произнесённого заклинания его чёрные пряди утратили цвет, возвращаясь к серебристо-серому.

Румянец Хелспиры стал глубже.

— Я буду ждать вечно, Сикрас, лишь бы с тобой. Неважно, как ты выглядишь.

— Тогда я твой навеки. Надеюсь. — Она, в конце концов, была единственным божеством, которому он собирался поклоняться. — Но если ты захочешь найти религию до своей кончины и возжаждешь обещанной загробной жизни какого-нибудь божества, я поддержу и это. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Хелспира рассмеялась.

— Я буду счастлива отправиться туда, куда попадают безбожные еретики.

Сикрас склонил голову и отступил на шаг, потирая затылок.

— Раз уж мы заговорили о безбожных еретиках… Как бы я ни был взволнован нашим будущим, мне, возможно, придётся отложить наше приключение на крошечную, малюсенькую капельку. Ничего серьёзного.

— Что заставляет тебя так говорить?

— О, ничего особенного. Мне просто нужно, ну, как бы, создать портал в Хтонию, выследить Итусу и либо убить её тысячу с лишним раз, либо заставить отдать душу Вессика. Пустяки.

Ужас затмил недавнюю эйфорию Хелспиры.

— Хтония?

— Вессик — один из моих самых близких друзей. Сиафара может описывать его в будущих учебниках истории как тирана, конечно, и это наследие, которое создали его действия, и которое я не могу изменить. Он совершил ошибки, но он не злой человек. Его душа обретёт тот покой, которого, как будет гласить его биография, он якобы не заслуживает. Это то, что я могу контролировать.

— Сикрас, атмосфера Хтонии угнетающе действует на людей. Эта жара… — Хелспира покачала головой.

— У меня есть для этого заклинание.

— Ты не знаешь языка, да и тамошние существа — совсем не то, что моя семья. Они агрессивные, манипулятивные, закон для них не писан…

— У меня есть заклинания и на этот случай. Колюще-режущие.

Её губы сжались в тонкую линию, а напряжённые плечи приподнялись вместе с тяжёлым вздохом:

— В Хтонии сотни диаволи. Сила Итусы…

— …была раздута за счёт душ, которые Вессик собирал для неё целых четыре года, — перебил он. — Я сбился со счёта, сколько раз я убивал эту женщину. Далеко не у каждого диаволоса в Хтонии будет в запасе тысячи душ, чтобы воскресать каждый раз, когда я буду с ними расправляться.

Наступила тишина. Хелспира отступила от него. Обхватив себя руками за корпус, она прошла через всю комнату. Она замерла на долгую секунду, прежде чем поднять голову:

— Хорошо. Но я иду с тобой.

— Я бы никогда тебя об этом не попросил.

— Тебе и не нужно. Всё, что я захочу — мне нужно только попросить, помнишь? — она сделала шаг вперёд, указывая на него пальцем. — Именно так ты сказал, так что даже не смей говорить мне, что это слишком опасно для меня.

Сикрас улыбнулся. Кровь и кости, до чего же она очаровательна, когда проявляет такое упорство:

— Я больше не выбираю пути за тех, кого люблю, дорогая моя. Я лишь выбираю идти рядом с ними, если путь, который они выбрали, оказывается более тернистым, чем они ожидали.

Пауза. Глаза Хелспиры расширились:

— Что ты сказал?

Осознание ударило её, как молния, и святые небеса, неужели он только что признался в любви, зная её меньше двух недель? Она точно решит, что он сошёл с ума.

— Ничего, — ответил он, надеясь, что его привычная ухмылка выглядит такой же невозмутимой, какой он пытался её сделать. — Что-то там про камни.