Переключившись обратно на план смертных, Сикрас моргнул, выпадая из Энноса и возвращаясь в своё тело. Кошачий Глаз взял верх, подавляя его волю, и рывком выдернул древко стрелы из его лба, тут же затягивая рану. Вернувшись к своему прежнему величию, присутствие Кошачьего Глаза отступило на задний план, снова уступая контроль Сикрасу.

— Ладно, — сказал он, отряхиваясь. — Постараемся, чтобы это не повторилось.

Окружённый врагами со всех сторон, он стиснул зубы.

Легче сказать, чем сделать.

Глава двадцатая

Хелспира

Они казались такими далёкими — горожане и нежить-стражи, — но Хелспира знала, что они будут здесь с минуты на минуту. Она бросила взгляд на кости Бена, покоящиеся в складках его тёмно-красного плаща и алого шарфа. Рядом лежали его лютня и меч. Что бы она отдала, чтобы услышать ещё хоть одну песню, сыгранную на этих струнах.

— Я здесь, Бен. Это не тот конец. Ты сам решишь, когда уйти. Но мне придётся одолжить это. — Она подхватила его меч и твёрдо встала на ноги, с шумом набирая в грудь воздуха.

Тела приближались, словно в замедленной съёмке. До их столкновения оставалось меньше минуты, и взгляд Хелспиры метнулся к записке Сикраса.

Саэлин,

Если ты это читаешь — сюрприз! Я наконец-то сдох. Приношу искренние извинения, что на то, чтобы привести свои дела в порядок, ушло столько времени. Продажа особняка должна покрыть мои неоплаченные долги. В этом пузырьке не хватит чернил, чтобы написать все «прости», которые я задолжал, но будь добра, передай одно из них Роуэну от меня, если он выживет. И, пожалуйста, сделай так, чтобы Ниллмас остался домом для Хелспиры. Я знаю, что не в том положении, чтобы просить об услугах, но ты же не откажешь человеку в последнем предсмертном желании, правда? Если откажешь, я потрачу вечность на то, чтобы придумать, как выбраться из Энноса — и Саэлин — я буду преследовать тебя.

Всего наилучшего. Твой друг,

— Сикрас

Хелспира прикусила нижнюю губу и спрятала записку за кожаный доспех. Не то чтобы ей пришлось её использовать. Сикрас Никабод не умрёт сегодня. По крайней мере, не больше восьми раз.

Она позаботится об этом, как и о том, чтобы охранять останки Бена.

Противники столкнулись с ней, и Хелспира вонзила меч в грудь пожилого мужчины. Она сбросила его с лезвия и одним быстрым взмахом снесла голову ожившему мертвецу.

Одна женщина против такой толпы. Она зарычала и отсекла ногу другому нападавшему.

Нет. Не одна женщина. Один демон и все те приспешники, которых выделил для неё Сикрас.

Некоторые враги пробегали мимо, стремясь к воротам Вайнпула. Но, преграждённые нежитью Сикраса, они вступили в бой.

Всё, что они могли сделать сейчас — это сражаться изо всех сил.

Она уложила четвёртого, пятого нападавшего, сердце колотилось, но она не отходила далеко от костей Бена. Ожившие животные и превращённые в марионеток горожане не могли оказать серьёзного сопротивления, но когда её меч встретился со сталью обращённого стража, волна страха наконец пронзила её.

Хелспира отчаянно парировала удары противника, рыча от напряжения. Пустые, остекленевшие глаза смотрели на неё в ответ, пока она выжидала момент для атаки, но враг не оставлял ни единой бреши в обороне. Её разум лихорадочно искал альтернативу, как вдруг сталь пронзила грудь нападавшего, и тот рухнул на землю.

Шок пронзил её, и Хелспира ахнула, когда за упавшим трупом открылся его убийца.

— Баронет? В-вы выжили?

Оборванный, покрытый ссадинами и кровью, с измятыми доспехами, Роуэн лишь фыркнул и сплюнул.

— Какого чёрта ты всё ещё здесь? — проворчал он, переводя взгляд на груду костей у ног Хелспиры.

Хелспира заметила, как в уставших, но решительных глазах баронета мелькнуло узнавание. Шарф. Лютня. Не нужно было быть мудрецом, чтобы понять, чьи это останки — чемпиона Красных Стражей Бенджамина Риза.

Пока вокруг бушевал хаос, Хелспира встала в боевую стойку, выставив меч перед собой.

— Баронет, я сбежала из Хтонии, потому что мой вид — это чудовища. Но я не такая. Я не хочу быть такой. Я подавляла в себе каждый демонический порыв с того момента, как ступила на эту землю, потому что я люблю это королевство и не позволю ему превратиться в ту же кровавую яму, что я оставила позади. Но если вы тронете его, вы узнаете, на что способен демон в полную силу. — Она приподняла верхнюю губу, обнажая клыки. — И это будет последнее, что вы увидите.

Грудь Роуэна вздымалась от тяжёлого дыхания, он перехватил рукоять своего меча. Подняв оружие, он развернулся и вспорол живот ещё одному врагу, подошедшему слишком близко. Когда тело рухнуло, Роуэн встал вровень с ней, воздвигая живой щит между останками Бена и остальными нападавшими.

— Если этот сукин сын снова провалится…

Облегчение нахлынуло с такой силой, что у неё едва не подкосились колени.

— Он не провалится. Он не может.