С разрывом заклинания вся мощь Кошачьего Глаза вернулась к нему. Тепло разлилось из груди по рукам. Мышечная боль, слабость, хроническая усталость исчезли. Он посмотрел на свои пальцы — больше не скованные артритом, а гибкие и послушные — и сжал их в кулак. Препятствие в виде плохого кровообращения исчезло, руки вернули свой естественный цвет. Оставалось только одно — испачкать их кровью Вессика.

Не желая видеть тело Бенджамина, Сикрас заставил себя закрыть глаза и отвернуться. Как метко подметил Роуэн, наконец-то пришло время расплачиваться за своё бездействие.

Тепло ладони Хелспиры на его щеке усмирило всплывающие сомнения. Сикрас накрыл её руку своей.

— Я пригляжу за ним, — прошептала она. — Я пригляжу за ним, и обещаю, что ни одна тварь к нему не прикоснётся.

Его пальцы сомкнулись на её ладони, и он прижал её руку к губам, целуя костяшки.

— Спасибо.

Она с шумом выдохнула, пытаясь унять дрожь.

— Ты… ты боишься умереть?

— До ужаса. Знаю, смерти не стоит страшиться, ведь она обычно сулит вечный покой и всё такое. — Он одарил её легкомысленной усмешкой. — Но мне было бы обидно умереть после того, как я наконец-то снова полюбил танцевать.

Она наградила его улыбкой, но та не достигла её глаз.

— Восемь часов — это не так уж много. Будь быстр.

— Я справлюсь меньше чем за два. Но прежде чем я уйду, — он полез в карман и вложил ей в ладонь записку, — возьми это. Тебе не придётся её читать, но на всякий случай… передашь её нашей королеве?

Записка зашуршала под её пальцами, и она кивнула.

— Будь осторожен.

— Потребуется нечто большее, чем армия нежити из отлично обученных солдат и не очень-то обученных горожан, чтобы помешать мне вернуться к тебе.

Тепло её дыхания на его лице зажгло что-то внутри. Он впитывал в себя взгляд её глаз — стеклянного, бесстрастного протеза и мерцающего красного шара, утопающего в чёрной склере. Как же эгоистично, как жестоко было бы поддаться порыву сейчас, коснуться её губ своими, забыться в её объятиях, когда у них так мало времени и они даже не знают, вернётся ли он. А он ужасно устал быть эгоистом.

Вместо этого он нежно поцеловал её в запястье и бросился навстречу легионам Вессика. Ему нужна была собственная армия, если он собирался дать отпор, и хотя он не сомневался, что Хелспира сумеет постоять за себя, ему было спокойнее знать, что у неё есть защита. Покалывание от мертвецов, таящихся под землёй, отозвалось в его чувствах, и он сжал кулаки.

— An’stisei tus necrouz.

Земля содрогнулась, словно от землетрясения. Тела лесных зверей, павших годы, десятилетия, века и тысячелетия назад, выбирались из твердой почвы, прорываясь сквозь заснеженную местность. В основном животные, но попадались и человеческие скелеты — как древние, так и недавние — образуя причудливую армию всех эпох. С мощью Кошачьего Глаза откат от заклинания, которое в его прежнем состоянии неминуемо убило бы его, отозвался в венах лишь лёгким покалыванием, не страшнее укуса насекомого. Половина воскрешённых устремилась следом за Сикрасом. Другая половина по приказу своего кукловода осталась рядом с Хелспирой. Это был не самый романтичный подарок, но лучшее, на что он был способен в сложившихся обстоятельствах.

Стрелы вонзались в землю, пока Сикрас бежал во весь опор навстречу противнику. Почему Вессик покинул святилище Пика Стоу со всеми его магическими защитами — оставалось только гадать. Возможно, Сикрас успеет выяснить причину, прежде чем прикончит его.

Странно было бежать, не чувствуя жжения в ногах, странно было не ощущать усталости, прорубая себе путь сквозь толпы горожан и стражей-мертвецов. Сикрас увернулся от взмаха меча, смеясь и вскидывая руки к небу.

— Кошачий Глаз вернулся, старый друг! Тебе придётся постараться получше, чем…

Стрела, пробившая лоб, заставила его мгновенно замолкнуть.

Зрение Сикраса тут же сменилось: заснеженная местность исчезла, уступив место туманному плану Энноса с его бесконечными, раскинувшимися на вечность садами. Туманные, неопределённые фигуры когда-то живших существ, сведённых к простой сущности, невесомо плыли сквозь колышущиеся, сменяющиеся цвета. Призрачная иллюзия физического тела Сикраса нахмурилась, когда перед ним возникла Смерть.

Она подняла семь костлявых пальцев.

— Минус один, семь осталось.

— Кровь и кости, — пробормотал Сикрас без тени восторга. — Я думал, моим единственным врагом будет время.

— Ты окружён морем противников, а думал, что время — твоё единственное препятствие? — отозвался спокойный, рокочущий голос Смерти.

Сикрас закатил глаза своей иллюзии.

— Справедливо. Полагаю, до того, как всё это закончится, я увижусь с тобой чаще, чем хотелось бы признать.

— Да, — кивнула Смерть. — Так и будет.