И снова… Мне некуда идти… Я никому не нужна… Вот всё, что у меня есть. И ещё: быть может – ну может же быть – постулат “я никому не нужна” неверен?.. Я прислушиваюсь к своим чувствам ещё внимательнее и, спустя пять минут оцепенения, внезапно поражаюсь тому, что обнаруживаю в себе желание… Попробовать… Я боюсь себе в этом признаться, однако правда в том, что… Мне некуда идти, но, наверное, я не совсем никому не нужна… Может быть, точнее будет сказать, что моя внезапно раздвоившаяся жизнь может быть полезной если не мне, тогда кому-то, кто нуждается в ней?.. Я не о Багтасаре, конечно. Конечно нет… Скорее, о тех, кого могу спасти от него… Во Дворце много жизней – и металлических, и смертных… Что с ними сделает мой уход? Изуродует или даже прервёт их существование?.. Наверняка… А Багтасар, он… Правда в глаза: он тоже… Не нуждается, нет… Но… Что-то вроде… Вроде я могу ему помочь… Ну то есть… Подготовить его… Рвать на живую резким уходом может быть опасным – не для меня: для Персефоны, Реи, Аурелии, Тофы, всех-всех слуг и тех, кто за куполом… А если… Ну если я останусь на чуть-чуть, чтобы получше всех подготовить? Чтобы, когда я решу уйти, позади меня не раздавались мученические вопли раненых зверей – чтобы меня провожали с доброй грустью в глазах, не с чувством смертоносной боли? Что, если я могу всё сделать лучше? Раз мне некуда идти… Я могу выбрать и лучшее направление, и лучшее время… Багтасар ведь сказал, что купол навсегда открыт передо мной… Соберись! Он может передумать! Да, может, но… Но я могу найти в библиотеке старые европейские карты, составить маршрут, определить примерную площадь чешских лесов… Параллельно всем сообщить о своём решении уйти и всех подготовить, со всеми попрощаться…

Я не верю в это, но похоже… Да… Я действительно… Да. Я решаю остаться. Но не потому что нужна кому-то – это не пожертвование в чью-то честь или пользу. Потому что… Потому что… Ай, да похрен! Правда: потому что я свободна выбирать + я нужна здесь хотя бы кому-то! Буду ли я копаться в библиотеке в поисках карт каких-то фантомных чешских лесов?! Едва ли!.. Может быть!.. Не знаю!..

Я выхожу из воды… Я выхожу…

Из Дворца за купол я бежала сломя голову. Назад шагаю так медленно, что едва ли это можно назвать шагом – тащусь не быстрее новорождённой черепахи. И нужно же было мне переродиться! Очевидно, нужно было… Действительно нужно… Иначе зачем ещё?..

Глава 18

Не прошло и часа с того момента, как я впервые этой ночью пришла на порог кабинета Райхенвальда, и вот я снова здесь. Дверь такая же распахнутая, какой я её оставила, только за ней всё не так, как было… Ещё в коридоре завидев погром – перевёрнутый стол, сломанные стулья, пол устлан разлетевшимися белоснежными листами бумаги, – я перешла с обычного шага на крадущийся… Шаг через порог я сделала осознанно остановив сердцебиение. Райхенвальд – как я и рассчитывала, идя сюда, – всё ещё был здесь. Только я думала застать его за столом, а в итоге застала почти под ним: он сидел на полу, упираясь спиной в опрокинутую поверхность стола, одна нога вытянута, вторая согнута, коленом удерживает повисшую руку…

Наши взгляды встретились.

Его взгляд выражает нечто большее, чем удивление – он словно призрака увидел, – мой же взгляд наверняка выдал мой испуг: комната, ещё полчаса назад поражавшая своей роскошью, ныне настолько плачевно разбита, что аж сердце щемит от такой расточительности – нынешние мастера такую мебель едва ли выделывают!

Бегая взглядом по беспощадному хаосу, мысленно я прокручиваю слова, услышанные здесь в иной обстановке совсем недавно: “Но знай, что я всегда буду ждать твоего возвращения. Сколько бы времени, сколько бы веков и тысячелетий ни прошло – я всегда буду ждать тебя, великолепная Диандра”. Наконец взяв себя в руки, я произношу с деланной иронией, видимо, пытаясь вывезти предстоящий разговор на юморе:

– Всё ещё ждёшь? Или рановато вернулась? – я улыбаюсь, но улыбка кривая, что, впрочем, как раз сошло бы для иронии, однако в конце концов сводится к моим плотно поджатым губам.

– Ты… Не ушла? – его голос выдаёт откровенный шок, быть может даже неверие.

Факт его оголённой шокированности поражает меня настолько, что я нервно сглатываю, прежде чем сказать:

– Ушла… И… Вернулась.

– Ещё уйдёшь? – теперь его голос спешит.

– Может быть… Позже, – у меня перехватывает дыхание оттого, что эти слова принадлежат мне, у него же перехватывает дыхание от одного лишь моего вида. В этот момент мы оба понимаем: я остаюсь не потому, что меня держат, а потому, что меня не держат. Это так много… Больше, чем когда-либо…

– Я буду в своих покоях, – не знаю, зачем я это говорю, но когда произношу словосочетание “в своих”, у меня снова перехватывает дыхание, на сей раз от осознания того, что что-то в этом мире я точно могу назвать своим. – Не будем больше друг друга беспокоить, – подытоживаю откровенной ложью я, после чего искренне добавляю: – Доброй ночи.

Я разворачиваюсь под тяжким весом его ошарашенного взгляда и, не оборачиваясь, ухожу… В свои покои.

***

Что я делаю? Я не знаю. Нужно бы объяснить Райхенвальду завтра, что всё не так, как он может думать или надеяться, что всё, конечно же, совсем иначе, но сейчас у меня такая каша в голове, что лучшее, что я могу сделать – это привести свои мысли в порядок, быть может даже при помощи холодного душа, потому как сон мне в ближайшее время, очевидно, не светит.

На лестнице между третьим и вторым этажом я вздрагиваю, сначала уловив лёгкий шорох, а затем и тонкую тень. Обернувшись через левое плечо, я замечаю Рею – она сидит на окне и в лунном свете, от цвета своих волос и предпочтений в макияже, выглядит синеватой. Её голос звучит спокойно, однако в его вибрации я улавливаю ноты тщательно скрываемого удивления:

– Ты ведь так хотела уйти…

– Как и ты, – мой голос звучит так же, как моё нутро – уверенно.

– Всё равно не понимаю…

– Я хотела уйти и ушла, вместе с Бореем, Кайей и Кейарой. Та, что стоит перед тобой, я другая: Диандра, которой идти некуда, не с кем и не к кому.

Сказав так, я разворачиваюсь, чтобы продолжить спуск по лестнице, но моя собеседница вдруг окликает меня – уверенно, без примесей сомнительных нот: