Шон подбежал к входу в магазин, перепрыгнул через прилавок, как раз в тот момент, когда вдалеке завыли сирены. Казалось, что все полицейские машины города уже в пути. И они приближались.

Билли посмотрел на фотографию в своей руке и на мужчину перед магазином.

Шон .

— Нам придется расстаться, Билли.

Билли молчал.

— Ты знаешь, где меня встретить, да?

Сирены приближались.

— Ты знаешь, где меня встретить, да? Нам придется разделиться.

— Я знаю, — сказал Билли. «У троллейбусного завода. Я знаю.'

Шон посмотрел на часы. 'Полночь.'

'Хорошо.'

Билли видел, как мужчина выбежал через заднюю дверь по переулку и перелез через забор в конце. Он посмотрел на фотографию.

Шон.

Полночь.

Билли припарковался возле старого склада в конце Рид-стрит, вдали от ближайшего уличного фонаря, всего в пятидесяти футах от входа на Филадельфийский троллейбусный завод. Время от времени мимо проезжала полицейская машина.

Билли ждал Шона. Было уже за полночь, а Шон не появился. Что-то пошло не так.

Он шагнул в затемненный дверной проем склада, вытащил «Макаров» из кобуры и держал его рядом с собой. Он прислушивался к шагам и быстрому пыхтению собаки К-9, идущей по улице, но не услышал ни того, ни другого. Однажды на него напала немецкая овчарка с серебряными глазами, когда он вынес пару подсвечников из дома в Торресдейле. Это было, когда ему было около девяти, до того, как ему приснился сон, и он помнил каждую деталь, каждый скрип ступенек лестницы, даже запах собаки.

Он оглядел здание. Возле белого фургона стояли двое полицейских, мигая фарами. Билли вытащил глушитель из кармана джинсов и навинтил его на ствол. Он еще раз взглянул, когда подъехала вторая патрульная машина.

Он посмотрел направо, на квартал рядных домов на Эрп-стрит. Он знал, что за ними был переулок, переулок, ведущий на Южную 36-ю улицу. Дальше, примерно через квартал, в Уортоне, он сможет сесть на автобус SEPTA.

Билли закрыл глаза, пытаясь привести в порядок свои мысли. Когда он был маленьким, он проводил много времени в этом районе, идя по следам. Однажды он нарисовал свое имя на этом складе. Он задавался вопросом, было ли оно еще там. Возможно, если бы он это увидел, это вернуло бы его обратно.

Он открыл глаза и оглядел здание. Каким-то образом Эмили стояла на углу, прямо под уличным фонарем. На ней было пудрово-голубое платье и тонкая нитка жемчуга. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, Билли поднял руку, чтобы помахать рукой. Затем он увидел, что правая сторона ее головы отсутствует.

Это была не Эмили. Это была девушка из «Нефритового чайника». Мертвая девочка.

Это были тени.

Билли глубоко вздохнул и переложил тяжесть сумки на плечо. Прежде чем он успел сделать шаг, он увидел слева от себя лужу теней. Мужчина находился на расстоянии менее пяти футов. Билли не услышал, как он подошел. Его шаги заглушал звук сирены.

'Полиция!' - крикнул мужчина.

Билли развернулся, вытащил оружие и выровнял его. Он выжал один раунд.

Пуля попала в правый глаз полицейского и вышла из задней части черепа с сильной струей алой крови. Полицейский рухнул на правый бок, перекатился на спину. Билли приставил ствол оружия к сердцу мужчины и еще раз нажал на спусковой крючок. Сила взрыва заставила тело мужчины слегка приподняться над землей.

Билли отступил назад, посмотрел на мужчину и увидел распущенные красные нити над карманом, теперь уже пропитанным кровью. Он спрятал оружие в кобуру, когда полицейская машина свернула за угол, всего в двадцати ярдах от него. Он заглянул в пальто и на фотографию.

Мужчина на земле не был полицейским.

Это был Шон Фаррен. Его брат.

Шон не говорил, что он полицейский. Он пытался его предупредить.

Билли наблюдал, как дух Шона начал подниматься. Он увидел их мать, Дину Фаррен, такую худую на больничной койке, с фиолетовыми синяками на руках, с кожей цвета костей. Он увидел, как его брат стоял перед отцом и принимал на себя избиения, от которых у него на глазу остался шрам. Он увидел разбитую чашку на полу. В тот сочельник он увидел своего брата, стоящего над ним на Карпентер-стрит. Он видел себя рожденным во тьме.

Билли снял фотографию Шона со своего пальто. В нем он вдруг смог увидеть все. Каждая черта лица Шона. Он поместил фотографию на тело брата. Затем он полез в карман Шона и достал опасную бритву. Теперь ему придется подвести окончательную черту.

РОТАС .

Билли знал дорогу.

Билли побежал.

10

Анжелика Лири поймала номер 40 SEPTA на углу 24-й и Южной улиц. Ей оставалось пройти всего четыре квартала, и она подумала о том, чтобы пойти пешком, но у нее заболел ишиас, она забыла зонтик, и казалось, что идет дождь.

Если бы это было не одно, то было бы все остальное.