— Ты... — хрипит он, приоткрывая глаза. — Убей меня, блять, или отпусти, садист хренов.

— Как пожелаешь. — Я вытаскиваю Глок и постукиваю им по бедру. — Только один вопрос. Каковы были твои истинные намерения насчет мальчишки?

Слик издает нечленораздельный звук, и я вижу, как шестеренки крутятся в его крошечном мозгу. Он знает, что его ждет, и я не жду от него честности, но спросить стоит.

— Я бы не стал его трогать. Это был просто способ заставить её подчиниться.

— Ага, конечно. — Я брезгливо кривлю губу. — Стал бы. Какая у тебя ещё осталась честь? Ты всё равно умрешь, терять тебе уже нечего.

— Я не трогаю детей, — настаивает Слик.

— Могу сказать точно, ты не будешь трогать моего ребенка.

Его губы сжимаются, он едва не захлебывается слюной, пытаясь возразить, но знает, что лучше промолчать.

— Кровь или нет, но этот мальчик - мой сын, — сообщаю я ему. — И тебе стоит знать, что бывает, когда кто-то трогает сына брата.

— Я его не трогал! — Слик бьется в путах, растрачивая последние силы.

— Но ты думал об этом. Этого было достаточно.

Я засовываю Глок обратно за пояс и тянусь к ножу. Слик дышит всё тяжелее в предвкушении, вздрагивая, когда я подхожу ближе. Он ошибается, если думает, что это будет быстрая и яростная атака. Тише едешь, дальше будешь.

Я срезаю веревку с его пояса и использую её, чтобы ещё надежнее скрутить его запястья и лодыжки. Короткий окрик и Борис открывает дверь, пропуская Алексея с садовой тачкой.

— Что, блять, теперь?! — визжит Слик. — Да просто прикончите меня уже!

— Я так и собираюсь сделать.

Не особо церемонясь, я сбрасываю этот мешок с дерьмом лицом вниз в тачку. Он не произносит ни слова, но его трясёт, пока мы везём его по темному туннелю в подвале Алексея. Когда мы добираемся до выхода, солнце стоит высоко, прекрасный день для похорон.

Слик тратит остатки энергии на ругань всю дорогу до свежевырытой ямы в лесу, где уже многие предатели встретили свой конец. Свежевыкопанная могила глубиной в два метра, и Алексей, кажется, доволен моей работой.

— Не поскупился на детали, — говорит он. — Хорошо.

Без лишних слов мы хватаемся за края тачки и бесцеремонно вываливаем Слика в яму.

— Погодите, мужики! — верещит он. — Вы не можете так со мной поступить. Имейте сердце!

Мы с Алексеем берем лопаты и начинаем долгий процесс погребения. Он ноет и скулит всё время, пока мы работаем, и я не удостаиваю его ответом, пока не приходит время засыпать лицо.

— Каждую минуту, пока в твоих легких ещё есть дыхание, думай о моей жене и моем сыне. Думай о том, как ты жалеешь, что вообще посмел подумать о том, чтобы поднять на них руку.

— Мне жаль! — выплевывает он. — Мне так чертовски жаль!

Его пустые слова захлебываются, когда лопата с землей накрывает его лицо. После этого мы с Алексеем работаем в молчании, закапывая Слика и посылая чёткий сигнал любому, кто решит, что может взять то, что принадлежит мне.

— Ну как тебе?

Арчер оглядывает комнату и пожимает плечами.

— Красиво, мама.

Я не могу сдержать смех, встретившись взглядом с Конором. Дом - это гораздо больше, чем просто красиво. Это больше, чем я когда-либо могла мечтать. Конор сказал мне выбрать любой дом, какой захочу, и хотя я никогда не произносила этого вслух, он знал, что это именно тот самый. Этот таунхаус в викторианском стиле находится в районе Бикон-Хилл, всего в нескольких дверях от домов некоторых его друзей. Я чувствую себя здесь в безопасности, как и хотел Конор, и надеюсь, что Арчер тоже.

После целого дня переезда мы измотаны, но готовы обживать наше новое пространство. Однако у нас с Конором ещё есть планы отпраздновать. Я укладываю Арчера в постель и ещё раз повторяю инструкции Рори. Не думаю, что когда-нибудь перестану нервничать, выпуская сына из виду, но за последние два месяца я поняла, что Конор был прав. Эти парни защищают своих, и они не допустят, чтобы с Арчером или, даже, со мной что-то случилось, пока они рядом.

— Ты готова, горячая мамочка? — Конор обнимает меня сзади и касается губами моей шеи.

— Думаю, да. — Я поворачиваюсь к нему и притягиваю его рот к своему, целуя так, будто это последний день на земле. Конор издает довольный звук и отстраняется с лукавой улыбкой.

— Если продолжишь в том же духе, мы не выйдем из дома.

Он переплетает свои пальцы с моими и ведёт к машине. В этот раз он предупредил заранее, так что я знаю, куда мы едем. И ради Конора я готова попробовать снова. Это важно для него, поэтому я стараюсь не давать нервам взять верх, пока он везёт нас в Sláinte.

Поездка кажется слишком короткой. Когда мы заезжаем на парковку, Конор глушит двигатель, но не выходит из машины. Теперь он выглядит нервным, и это меня совершенно сбивает с толку.

— У меня кое-что есть для тебя, — говорит он. — На самом деле, пара вещей.