Неважно, что у меня всего тысяча долларов и одежда, которую купил нам Конор. Мы что-нибудь придумаем. Мы сядем на автобус и уедем далеко-далеко, и если придется, будем жить в приюте. Пока мы в безопасности и вместе, всё остальное не имеет значения.

Но даже я сама не уверена, когда смотрю на Арчера и вижу вопросы в его глазах. Он привязался к Конору, и не он один. Мысль о том, что нужно оставить этот дом, кажется предательством, как будто мы покидаем единственный настоящий дом, который у нас когда-либо был. Мы больше никогда не увидим, как Конор входит в эту дверь. Я никогда не почувствую, как его тело прижимается ко мне посреди ночи. И Арчер, вероятно, никогда не перестанет винить меня за то, что я забрала его от единственного мужчины, которого он полюбил.

Я чувствую себя ужасной матерью за то, что вообще позволила этому случиться. Я поверила Конору. Я думала, он хочет, чтобы мы были с ним. Но его поступки и слова доказали, что мои худшие страхи были правдой. Теперь у нас не осталось выбора, и нам с Арчером нужно двигаться дальше.

— Оставь дверь приоткрытой, — выдыхаю я. — Жди здесь, пока я поговорю с водителем.

Я спускаюсь на тротуар, где ждет такси, на десять минут раньше, чем ожидалось. Водитель увлечен телефоном, когда я открываю заднюю дверь и говорю через стеклянную перегородку:

— Вы приехали за Мисти? — спрашиваю я, называя вымышленное имя, которое дала при заказе такси.

— Да, это я, — бормочет он.

Я прошу его открыть багажник, а сама поднимаюсь к Арчеру на верхнюю ступеньку, хватая наши сумки и его руку. К тому времени, как мы возвращаемся на тротуар, водитель уже вышел из машины.

— Позвольте помочь вам с этим, — говорит он.

Я медлю, когда он тянется к сумкам. Может, это просто паранойя, но что-то не так. На нем бейсболка, надвинутая низко на глаза, а рука на перевязи. Он никак не может работать на Локо, или, по крайней мере, мне хочется в это верить. Но внезапно всё в этой ситуации кажется неправильным, и только когда я чувствую запах его одеколона, я понимаю почему.

Слик пользовался таким же одеколоном. Я бы не забыла его, даже если бы попыталась. И хотя я не вижу его глаз, я нутром чую, что это он. Не может быть совпадением, что он здесь именно сейчас.

Я стараюсь сохранять спокойствие, когда выпускаю руку Арчера. Мы репетировали это тысячу раз. Мне просто нужно заставить его вернуться в дом. Это всё, что сейчас важно.

— Арчер, ты не забыл Мистера Картофельную Голову?

Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня, узнавая наш секретный код, а затем медленно переводят взгляд на того парня.

— Возвращайся в дом и хватай его, — командую я. — Постарайся по быстрее.

Арчер не подводит. Он следует протоколу, который мы установили. Тому самому, который я заставляла его практиковать снова и снова. Он бросается обратно вверх по лестнице и захлопывает за собой дверь, и когда замок щелкает, я перехожу к действиям.

Я вытаскиваю из кармана пачку денег и пытаюсь протянуть её Слику.

— Знаешь что? Мы задержимся. Думаю, я вызову такси позже, когда буду уверена, что мы всё собрали.

Он тянется за деньгами, но вместо этого хватает меня за запястье.

— Ты считаешь меня тупым? — Он рывком притягивает меня к себе, и тут я чувствую дуло пистолета у своих ребер. — Садись в чёртову машину и не устраивай сцен, или я позабочусь о том, чтобы твой сын тоже отправился в эту поездку.

Я подавляю каждый инстинкт, который кричит мне сопротивляться и бежать. Что-то в его глазах говорит мне, что я не успею пройти и квартала, прежде чем он застрелит меня, а потом и Арчера.

— Пожалуйста, не надо, — шепчу я.

Он взводит курок, и дыхание замирает у меня в груди.

— Слишком поздно, сука. А теперь полезай в чертову машину.

— Конор, — рявкает на меня Кроу. — Вали отсюда к чёртовой матери.

Я поднимаю взгляд с дивана в его кабинете, протирая заспанные глаза.

— От тебя для меня сейчас никакой пользы, — он швыряет мне мою куртку. — Какого лешего с тобой происходит?

— У него проблемы с женщиной — вставляет Рипер.

Кроу фыркает:

— Ты обещал мне, что это не станет проблемой. А теперь ты здесь, всю неделю ходишь с кислой миной, будто у тебя леденец отобрали.

Я сажусь и разминаю шею из стороны в сторону, пытаясь сбросить напряжение, которое накопилось с тех пор, как я начал дремать на диване Кроу.

— Никакой проблемы нет.

Он ругается себе под нос, и Ронан снова встревает:

— Он думает, что его дамочка его ненавидит. Вот почему он так расклеился.

— Я такого не говорил, — бросаю я сердитый взгляд.

— Да нет, говорил, — настаивает Рипер. — Когда ныл вчера вечером, после того как приложился к виски.

Кроу усмехается:

— И всё? Вот в этом вся чертова проблема? Ты расклеился из-за того, что Айви тебя ненавидит?

— Это не смешно, — возражаю я.

Он переводит взгляд на Ронана: