Изнеможение никогда не отпускает. Не знаю, дело ли в том аде, что творился последний год, или в постоянных голодных спазмах, но очевидно, что долго так продолжаться не может. Когда я думаю о своей реальности, о том, что сплю в переулке за мусорным баком с одним-единственным мешком одежды, который могу назвать своим, мне хочется сдаться и разрыдаться. Собственно, я так и делаю. Это стало моим утренним ритуалом. Но когда слезы иссякают, мне всегда удается взять себя в руки и жить дальше, зная, что так будет не всегда. Скоро всё наладится.

Взгляд на часы подтверждает, что ещё рано, и у меня есть почти целый день, который нужно как-то убить до того, как вечером я вернусь на работу. По уму мне следовало бы поискать ещё одну подработку на дневное время, но пока из этого ничего не вышло. Полагаю, люди не горят желанием нанимать тебя, когда ты заявляешься в рваных джинсах и толстовке.

Я встаю и разминаю затекшие конечности, пытаясь решить, что делать. Есть масса вариантов, но большинство из них слишком рискованны. В отличие от других бездомных в этом городе, приюты и благотворительные столовые для меня не вариант. Не тогда, когда меня ищут Локо. Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-то ещё, а именно это и произойдет, если я выберу такой путь. Им нужна моя смерть, и они не из тех людей, кто будет щадить случайных прохожих, неважно, невинных или нет.

Был короткий момент после смерти Муэрто, когда я подумывала пойти в полицию. Мне больше некуда было обратиться, и у меня всё отняли. Вся моя прежняя жизнь рухнула, и я внезапно оказалась свободна, имея на руках лишь горстку вариантов, каждый из которых грозил катастрофой. Но я не могла забыть, что случилось в последний раз, когда я обратилась к копам. В итоге я всё равно осталась одна. Листок бумаги не защитил бы меня от Локо или кого-либо ещё. Всё зависело только от меня.

Каждый мой день на улице, это игра в рулетку, но я готова рисковать ради лучшей жизни. И хотя я знаю, что не должна этого делать, сегодня я хочу рискнуть ещё раз. Прыгнуть в автобус и поехать по 93-й автомагистрали в Нью-Гэмпшир, единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой. Прошло уже три дня. Слишком долго, и всё же недостаточно. Каждый такой визит, это риск, но я не могу без них жить.

Я прячу свои вещи за мусорным баком и забираю наличные, заработанные прошлой ночью, застегиваю свою хлипкую куртку, накидываю капюшон и надеваю солнцезащитные очки, которые стащила со стола в Sláinte. До автовокзала идти недалеко, но каждый шаг дается, как целая миля.

По привычке, я часто оглядываюсь, никак не в силах отделаться от чувства, что за мной наблюдают или следят. Но в такую рань, в этой части города, всё ещё тихо.

Я добираюсь до станции без происшествий, и через час уже сижу в самом конце автобуса, откуда могу за всеми наблюдать. В это время суток людей немного, и у меня возникает соблазн снова задремать, но я не поддаюсь. Нельзя терять бдительность. Только не в таких поездках. Если кто-нибудь, хотя бы дважды на меня посмотрит, я без колебаний сойду и отправлюсь обратно в Бостон.

Автобус прибывает чуть позже одиннадцати, и когда я выхожу, мои суставы скрипят от онемения после сна на холодной земле. Но один вдох воздуха Нью-Гэмпшира заставляет всю боль исчезнуть. Я не могу сдержать улыбку, касающуюся моих губ, пока шагаю по тротуару, начиная свой пеший путь в четыре квартала.

Я благодарна Конору за то, что сегодня утром он сжалился надо мной и купил целую коробку пончиков, потому что без них я бы сейчас едва волочила ноги. Попытки проанализировать этот добрый жест, приведут лишь к головной боли, особенно учитывая то, как настойчиво он напоминал, что ненавидит меня.

Этот мужчина, мягко говоря, сбивает с толку. В одну минуту он ведёт себя так, будто я пустое место, а в следующую я ловлю на себе его взгляд, такой пристальный, что он мог бы расплавить солнце. Я уже поймала себя на том, что думаю о нём куда больше, чем могу себе позволить, но я не могу и не позволю себе ввязаться во что-то с таким парнем. Не тогда, когда на кону стоит так много. И я вспоминаю об этом, когда оказываюсь на пороге красивого белого дома с красной дверью.

Я звоню в звонок, и Лейси смотрит в видеодомофон, прежде чем открыть.

— Как ты, милая?

— Я в порядке, — на автомате вру я.

Лейси не ставит это под сомнение. Она знает, что я не в порядке, но ей хватает ума не лезть в душу. Она моя старая подруга со времен школы красоты, но наши жизни пошли совершенно разными путями. Она вышла замуж за богатого биржевого брокера и теперь сидит дома, а я оказалась под прицелом Муэрто. Этим всё сказано.

Она жестом приглашает меня войти.

— Он наверху. Будет так рад тебя видеть.

Я прохожу следом, и она, нахмурившись, забирает мою куртку.

— Тебе нужно что-то потеплее. На улице жуткий холод.

— Я знаю, — бормочу я. — Просто схватила это в спешке.

Очередная ложь. Это всё, что у меня есть, но Лейси и так слишком много для меня сделала. Последнее, что мне нужно, это чтобы она чувствовала себя обязанной ещё и одевать меня.

— Арчер, спустись сюда, пожалуйста! — кричит она вверх по лестнице.

Я с замиранием сердца жду, пока маленькие ножки пробегут по верхнему этажу и затопают вниз по ступеням, и когда показывается его личико, я едва снова не заливаюсь слезами.