— Захожу я, значит, — начал рассказывать Кот, дрожа от бешенства. — Вежливо так, картуз снял. Подхожу к прилавку. Там эта... фрау. Сидит важная, как гусыня, в кружевах вся. И морда у нее такая... кирпича просит.

— Амалия Готлибовна, — пискнул Спица.

— Да хоть черт в юбке! Я ей говорю: «Здрасьте, ваше благородие. Я от Доброжелателя. Насчет письмеца, что вы утром получили. Не будет ли, мол, ответа или передачи какой?»

— А она? — спросил Упырь.

— А она как побагровеет! Глаза вылупила. «Ах ты, — визжит, — дрянь уличная! Побирушка! Ты еще и денег просить пришел?! Да я вас всех в тюрьме сгною! В Сибирь по этапу пущу!»

Кот передразнил визгливый женский голос, скривившись.

— И мужу своему орет: «Готлиб! Готлиб! Зови полицию! Это они! Вымогатели!» Выскочил этот Готлиб, толстый такой, усы как у таракана. И два приказчика с ним.

— И что?

— Что-что... — Кот потер ноющую скулу. — Готлиб начал ногами топать, орать, что он честный купец и на такую дешевку не купится. «Тридцать рублей?! — орет. — Да я эти деньги лучше городовому дам, чтоб он вас перевешал! Вон отсюда, шваль!» Ну и дали команду своим холуям. Один меня за шкирку, другой по уху съездил... И выкинули.

Кот сплюнул кровью. Видимо, губу ему тоже разбили.

— Смеялись они, Пришлый. Ржали, как кони, пока меня метелили. Защитнички, говорят. От пожара спасут. Ага. Сказали, если еще раз сунемся — ноги переломают.

Я слушал внимательно, кивая каждому слову. Все шло по сценарию. Клиент проявил агрессию, отказался от крыши и применил насилие к парламентеру.

— Значит, смеялись... — задумчиво протянул я. — И платить отказались наотрез. И угрожали.

— Отказались! — рявкнул Кот. — Еще и добавили, что письмом нашим подтереться могут!

— Ну, это они зря. — Я похлопал Кота по грязному плечу. — Не кипятись. Ты все сделал правильно. Свою порцию получил, и теперь у нас руки развязаны.

Я повернулся к Упырю, который стоял, сжимая в кармане свинцовые шарики. В его бесцветных глазах не было ни жалости к Коту, ни злости. Только холодное ожидание работы.

— Ну вот. — Я усмехнулся. — Раз они письмо не поняли, придется переходить к наглядной агитации. Упырь, твой выход.

Кот перестал отряхиваться и поднял на меня глаза. В них полыхнула мстительная радость.

— Сейчас? — спросил он.

— Прямо сейчас. Пока они там победу празднуют и чай пьют с кренделями. Испортим им аппетит.

Глава 9

Глава 9

Интерлюдия

В магазине «Моды» на Невском проспекте царила благостная, пахнущая дорогими духами и деньгами суета.

Амалия Готлибовна, поправив кружевной воротничок, величественно плыла между прилавками, одаряя постоянных клиенток благосклонными улыбками. Торговля сегодня шла бойко. Дамы, прячась от сырой петербургской осени, охотно скупали французские ленты, страусиные перья и бархатные ридикюли.

Где-то в подсобке возился Готлиб, пересчитывая вчерашнюю выручку. Приказчики, вышколенные и расторопные, порхали вокруг покупательниц, рассыпаясь в любезностях.

Настроение у фрау Амалии было превосходное. Его не испортил даже утренний инцидент с тем грязным оборванцем. Наоборот, он лишь вселил в нее уверенность в себе и ее служащих. Как ловко Петер спустил этого щенка с лестницы! Как смешно тот плюхнулся в лужу!

«Тридцать рублей... — фыркнула она про себя, поправляя на полке шляпку с вуалью. — Наглые побирушки. Думают, если написали каракули на бумажке, я дрожать буду? Пфуй! Да я здесь хозяйка! Я!»

Она бросила взгляд на огромную цельную витрину, выходящую на проспект. Сквозь чистое, как слеза, стекло было видно серую улицу, экипажи и мокнущих прохожих. А здесь, внутри, было тепло, светло и безопасно. Это стекло отделяло ее мир, мир успеха и достатка, от уличной грязи.

— Ах, мадам, этот цвет вам удивительно к лицу! — проворковала она полной даме, примерявшей боа. — Шарман!

Дама зарделась от удовольствия и потянулась к кошельку.

И в этот момент мир раскололся.

Сначала раздался резкий, сухой звук. Чпок! Будто кто-то с силой ударил кнутом.

Почти одновременно с этим звуком в центре огромной витрины прямо на уровне глаз появилась белая звездочка. От нее, как лучи, побежали змеящиеся трещины. А на паркет, звякнув, упал тяжелый свинцовый шарик, прокатившийся прямо к ногам оторопевшей покупательницы.

— Was ist das? — пролепетала Амалия, застыв с открытым ртом.

В магазине повисла тишина. Приказчик замер с рулоном ткани в руках. Дамы испуганно обернулись к окну.

Никто не успел ничего понять. Через секунду, когда Амалия только набирала воздух в грудь, чтобы возмутиться, прилетел второй снаряд.

На этот раз удар пришелся чуть ниже, в то место, где стекло уже дало слабину.

ХРЯСЬ!

Случилось нечто невообразимое. Огромное, дорогое полотно витрины, гордость магазина, не выдержало. Оно на мгновение выгнулось внутрь, а затем с чудовищным, напоминающим обвал грохотом рухнуло на пол, разлетаясь на тысячи сверкающих кинжалов.

Осколки брызнули во все стороны, рассекая шелк и бархат, царапая лакированные прилавки.