Ругаясь сквозь зубы, пачкая пальцы в чернилах, я упорно продолжал набирать слова. Парни давали советы один глупее другого. Васян предлагал просто нарисовать череп с костями, чтоб страшнее было.

— Череп — это глупости, — наставительно сказал я, вытирая пот со лба. — Мы люди культурные. Костями пугать не будем. Мы будем... предостерегать. Писать будем вежливо. Чтоб она читала и умилялась, какая мы интеллигенция.

Набирая, я одновременно продумывал текст, проговаривая его вслух:

— «Милостивая государыня». Нет, лучше «многоуважаемая фрау Амалия». Пусть почувствует уважение. «Дошло до нашего сведения, что ваш процветающий магазин...»

— Процветающий! — хмыкнул Спица. — Скажешь тоже. Она за копейку удавится.

— Вот именно. Потому и процветающий. Не перебивай. «...вызывает зависть у лихих людей».

— У кого? — переспросил Шмыга.

— У врагов, дубина. У бандитов. Но пишем красиво — «у лихих людей». Звучит загадочно. Дальше… «Злодеи замышляют учинить погром и разорение Вашей коммерции».

Кот прыснул в кулак.

— Ну ты заливаешь, Сень! «Злодеи», «лихие люди»... Это мы, что ли?

— Тсс! — Я поднял палец, испачканный краской. — Мы — спасители. Мы те, кто предупредил. Пишем дальше самое важное: «Как честный человек, я не могу допустить сего беззакония...»

— Ой, не могу! — Васян согнулся пополам, трясясь от беззвучного смеха. — Честный человек! Сенька — честный! Держите меня семеро!

— А то! — Я сохранял каменное лицо, хотя губы сами расплывались в улыбке. — Самый честный на Лиговке. Не отвлекай. Давайте лучше решим главное. Цена. Сколько с нее возьмем?

— Сто рублей! — жадно выдохнул Спица.

— Ты не наглей, — остудил я его пыл. — Надо сумму подъемную, но приятную.

— Четвертной? — предложил Кот.

— Маловато за наш труд. Давай тридцать. Рубль в день, считай. Для магазина модных товаров — пыль.

И я продолжил набор, тщательно подбирая цифры:

— Цена Вашего спокойствия — 30 рублей в месяц. Сумма малая, но от пожара спасет.

— От пожара? — переспросил Сивый. — Ты ж про погром писал.

— А пожар — это самый страшный эксцесс, — подмигнул я. — Намек тонкий, но горячий.

Работа шла медленно. Буквы то и дело норовили выскочить из держателя, краска мазалась, один раз я перепутал «Б» и «В» — зеркальное отражение сбивало с мысли, пришлось перебирать строку.

Парни уже не смеялись, наблюдали с интересом. На их глазах рождалось чудо — из горсти свинца и черной жижи появлялся Документ.

— И концовочку надо... Душевную, — пробормотал я, глядя на почти готовый набор. — «Жду ответа. Времена нынче темные». И подпись нужна. Весомая.

Занес руку над кассой с литерами, и в голове мелькнула шальная, хулиганская мысль. А не назваться ли... Лениным? Или Сталиным? Представил лицо фрау Амалии, читающей: «Жду ответа, как соловей лета. Иосиф Сталин». Или «С пролетарским приветом, В. И. Ульянов».

Я едва сдержал смешок. Для меня забавно, а для них? Володя Ульянов сейчас в Казани, в марксистские кружки вступает, а Коба Джугашвили вообще в духовном училище псалмы зубрит. Никто юмора не оценит. Подумают еще, что это настоящие фамилии каких-нибудь мелких приказчиков. Глупо. Тут пугать надо неизвестностью, а не историческими личностями, которые еще пешком под стол ходят.

— Ты чего лыбишься? — подозрительно спросил Кот. — Придумал чего?

— Да так, — мотнул я головой, отгоняя мысли о будущем. — Хотел одним страшным именем назваться, да боюсь, не поймут немцы. Рано еще. Подпишемся скромно.

Для финала я выбрал самые крупные литеры:

— С почтением, Ваш Доброжелатель.

С силой прокатав рукояткой по последним строкам, я аккуратно, за уголок, поднял лист.

Текст пропечатался четко, жирно. Немного кривовато, одна строка поехала вниз, а буква «Я» плясала, как пьяная, но в этом был свой шарм. Выглядело жутковато и официально одновременно.

— Ну, как? — Я повернул листок к парням.

Кот поднес свечу поближе и с выражением прочитал то, что только что слышал:

Многоуважаемая фрау Амалія!

Дошло до нашего свѣдѣнія, что Вашъ процвѣтающій магазинъ вызываетъ зависть у лихихъ людей. Злодеи замышляютъ учинить погромъ и разореніе Вашей коммерціи.

Какъ честный человѣкъ, я не могу допустить сего беззаконія. Предлагаю Вамъ надежную охрану отъ любыхъ эксцессовъ.

Цена Вашего спокойствія — 30 рублей въ мѣсяцъ. Сумма малая, но отъ пожара спасетъ.

Жду отвѣта. Времена нынче темныя.

Съ почтеніемъ, Вашъ Доброжелатель.

— Сильно, — уважительно кивнул Кот. — И вроде не угрожаем, а мороз по коже. От пожара спасет... Тонко.

— А главное — почерка нет, — добавил я, любуясь своей работой. — Пусть хоть в лупу разглядывают. Шрифт типографский, стандартный. — Ну что, фрау Готлибовна, — усмехнулся я. — Готовьте ваши денежки. Охрана нынче дорога.