— Потому что вчера вечером ревновала ты, — сказал я ей.

Она резко рассмеялась, затем закончила последнюю лунку и подняла планшет. Скотт прошла мимо меня к инкубаторам.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, будто у тебя есть искренний интерес к этому жалкому подобию мужчины? — спросил я, повторяя её шаги. — Даже по меркам Смертных он ничтожество.

— Для тебя все ничтожества, не так ли, Грейсон? — В её голосе прозвучала колкость, и я почувствовал, как в ней нарастает злость. Скотт закрыла дверцу инкубатора и повернулась ко мне лицом.

— Ваш вид более склонен к слабостям, — сообщил я ей без обиняков.

— Ну да, мы ведь не можем быть такими совершенными, как ты, — язвительно ответила она, закатив глаза и скрестив руки на груди.

Когда я сделал шаг вперёд, она отступила назад — наш привычный танец движений. Я не мог отрицать притяжение, которое испытывал к ней. Поцелуй вчера потянул за случайную ниточку и начал распускать мои планы уничтожить её, заменив их желанием обладать ею. Мне нужно было выбросить Скотт из своей системы.

— Личное пространство, Грейсон.

Я сделал ещё один шаг к ней, и она опустила руки с груди, выставив их перед собой. Я перехватил одну, вывернул и прижал за её спиной, притягивая её тело к своему. Большой палец моей свободной руки скользнул по её пухлой нижней губе, и её дыхание сбилось.

— Прекрати, — прошептала она.

— Не думаю, что делаю что-то, — ответил я тем же приглушённым тоном. Я наклонился, и она тяжело сглотнула. — Попроси, — сказал я ей. — Всё, что тебе нужно, — это попросить, и я дам тебе всё, чего ты желаешь.

Её свободная рука сжалась в кулак и ударила меня в грудь. Я мгновенно отпустил её, и Скотт быстро отступила, стремительно пересекла лабораторию, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Ты отчаянно жаждешь моего прикосновения, но не готова умолять о нём.

Я двинулся следом, пока она бросала свои вещи в сумку. Похоже, вся запланированная лабораторная работа больше не имела значения.

— Я ухожу, Грей, — сказала она мне, закидывая сумку на плечо. — Добирайся домой сам.

Наблюдая, как она уходит, я пробормотал себе под нос:

— Ты такая гордая, Скотт. Такая глупая и упрямая. Но я найду способ сломать тебя.

Этот самовлюблённый, высокомерный сукин сын.

Этот самовлюблённый, высокомерный сукин сын.

Ревновала?

Я не ревновала, увидев его с какой-то другой женщиной. И уж точно не играла в мелочные игры, пытаясь вызвать у него ревность. Почему мне нельзя было проявить искренний интерес к Мэтью? Мэтью был… милым.

— Рано домой? — спросил Мэтт, когда я вошла. Он сидел на диване, листая телефон.

— Да. На работе не было ничего срочного. Было бы невежливо заставлять тебя ждать. Дай мне переодеться, и потом поедем.

— Конечно. Разумеется. Не торопись.

Я поднялась по лестнице в свою комнату и начала рыться в шкафу, отгоняя все мысли об одном конкретном Божестве.

Прошли годы с тех пор, как я была на свидании. Это всего лишь ужин. Нечего нервничать. К тому же я знала Мэтью, так что у нас были темы для разговора — без всей этой неловкой тишины.

Переодевшись в узкие джинсы и розовую шёлковую блузку с глубоким вырезом, я оценила своё отражение в зеркале. Я распустила волосы из небрежного пучка и аккуратно их расчесала, прежде чем решить, что выгляжу вполне прилично.

— Ты отлично выглядишь, Скотт, — сказал Мэтью, поднимаясь на ноги, когда я снова вошла в гостиную.

— Ты и сам выглядишь вполне неплохо.

Мэтью был мужчиной, который следил за собой. Голубое поло, которое он носил, облегало его мускулистую фигуру, позволяя по достоинству оценить его телосложение. Он был классически красив — из тех, кого можно было бы сыграть принцем в сказке, с его светлыми волосами и голубыми, как у ребёнка, глазами. Несколько коллег уже проявляли к нему интерес. Даже я иногда задерживала на нём взгляд, когда он выходил из комнаты.

Так было до тех пор, пока не появился Грейсон, и кинозвёздная внешность поблекла по сравнению с чем-то более тёмным и диким.

— Готова идти? — спросил Мэтт.

Он взял ключи с журнального столика, и, когда я обернулась, Грейсон стоял, прислонившись к двери, наблюдая за нами обоими. На его лице застыло грозовое выражение, а вокруг его рук заклубились чёрные вихри, прежде чем лампочки под потолком замигали.

— Не разрушай мой дом, пока нас не будет, — сказала я ему.

— Ничего не обещаю, — коротко ответил он сквозь стиснутые зубы.

Его взгляд прожигал нам спины, пока Мэтт выводил нас из дома. Пусть ревнует сколько угодно. Мне было всё равно.

В ресторане было многолюдно, но нас быстро усадили за столик и приняли заказ. Маленькое итальянское местечко, которое порекомендовал Мэтт, и я была рада позволить ему выбрать.

— Я не был уверен, что ты согласишься на свидание, — признался он, когда напитки принесли к столу.

— Вот как?