Чёрная тьма закружилась вокруг меня — густо и стремительно. Я не собирался позволять Скотт использовать это как эксперимент, чтобы укрепить своё профессиональное положение.

— Грейсон! — позвала меня Слоан.

Перед Скотт возникла стена зелёного и красного света, и она растерянно посмотрела на супругов.

— Я предлагаю тебе успокоиться, — сказал Эрик.

— Подойди, сядь рядом со мной. — Слоан похлопала по месту на кровати рядом с собой.

Я несколько мгновений смотрел на Скотт, прежде чем моя аура отступила обратно ко мне, и я сел. Она не исчезла. Я зашёл слишком далеко, чтобы полностью её контролировать.

— Грей, я ей доверяю, — сказала Слоан мягким, спокойным голосом. — И Эрик тоже.

— Это глупое решение, — пробормотал я.

— Ты тоже ей доверяешь.

Бросив взгляд на Скотт, я прокрутил в голове слова Слоан. Скотт отошла на другую сторону комнаты, давая нам немного уединения.

— Я просто не хочу, чтобы случилось что-то плохое, — признался я, уходя от темы доверия и переводя взгляд с одного члена семьи на другого.

— Ты бы сразу это почувствовал, — сказала Слоан, похлопав меня по руке.

Эрик рассмеялся.

— Это же твоя работа.

Я провёл рукой по лицу и покачал головой.

— Клянусь…

— Думаю, тебе стоит перед ней извиниться, — предложил Эрик.

— Что? Зачем?

— Между вами что-то есть, — сказал он, и в его глазах мелькнул озорной блеск.

— Между нами ничего нет, Эрик. Я уже говорил тебе оставить эту тему.

Слоан неодобрительно посмотрела на мужа и сказала:

— Даже если бы что-то и было, он не может действовать исходя из этого.

— Я и не говорил, что они влюблены, — обиженно возразил Эрик. — Но я чувствую притяжение.

— Это скользкая дорожка, дорогой.

— Ты становишься такой же, как остальные, — перебил я их.

— Просто извинись перед ней, — сказал Эрик, глядя на спину Скотт.

— Ладно, — уступил я, лишь бы избавиться от попыток Эрика раздуть из мухи слона.

Притяжение. Притяжение действительно было. Я был Богом с глазами. Я видел её вне работы, где одежда уже не обязана соответствовать строгим требованиям безопасности, чтобы избежать химических ожогов на открытой коже. Нет. За пределами своей лаборатории Скотт была куда менее скромной — глубокие вырезы, облегающая одежда и вызывающе короткие подолы, которые заставляли меня задумываться о том, как её раздеть.

Оттолкнувшись от кровати, я направился к Скотт, и она обернулась, услышав мои шаги. Выражение её лица ясно говорило — она готова к новой схватке.

— Прости, — процедил я сквозь зубы, ради Эрика. Мой младший брат однажды станет моей погибелью. — За вспышку.

— Если честно, я уже привыкла ожидать этого от тебя, — сказала она, проходя мимо меня.

У меня дёрнулся глаз.

— Ты не можешь просто принять извинения, да?

На неё, возможно, было приятно смотреть. Возможно, она стоила задержанного взгляда и неловкой тесноты в моих брюках. Но в тот самый момент, когда она открывала рот, каждое тёмное желание превращалось из сексуального в зловещее.

— Когда это исходит от тебя, трудно поверить, что это искренне.

— Вот видишь, Эрик! — сказал я, широко разводя руками. — Какая пустая трата времени.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, и я надеялся, что эта сцена лопнет тот пузырь, тот нелепый замысел, который начал формироваться у него в голове.

— Тебе пришлось напоминать, чтобы ты извинился? — спросила Скотт, рассмеявшись.

Я издал яростный рёв, после чего комната потемнела, и я исчез.

Когда Грей исчез из палаты, я шумно выдохнула и заметила, что Эрик и Слоан смотрят на меня с люб ...

Когда Грей исчез из палаты, я шумно выдохнула и заметила, что Эрик и Слоан смотрят на меня с любопытством.

— Не представляю, как вы его терпите, — сказала я, желая разрядить неловкость.

Я достала из ящика стола измерительную ленту и подошла к Слоан. Богиня без подсказки откинулась на кровать и приподняла рубашку, позволяя снять мерки.

— Он не такой уж плохой, на самом деле, — заметил Эрик. — Мой брат чаще лает, чем кусает.

Ещё бы он так говорил. Он ведь брат Грейсона. Я поступала бы точно так же ради Кэссиди. Каковы бы ни были его недостатки, никто не имел права цепляться к ним, кроме меня.

Сдержав любой комментарий, который уже готов был сорваться с губ, я приложила ленту к растущему животу его жены. Кончики моих обнажённых пальцев скользнули по её коже, и, прежде чем я успела осознать ошибку, дар Слоан ударил по мне.

На этот раз я ничего не увидела — так же, как было с Эриком. Ни воспоминаний, ничего знакомого, только глубокое притяжение внутри. Оно было тёплым и дружелюбным, почти как мягкое свечение. Оно не выбило воздух из моих лёгких и не лишило равновесия. Оно заставило меня почувствовать себя сильной и защищающей — так, как я никогда прежде не чувствовала.