Лампы над ними хлопнули и разлетелись вдребезги, стекло посыпалось во все стороны. Квентин тут же развернулась на табурете, чтобы посмотреть на меня, а Арчер вышел из паба, пока Тайлер успокаивал поднявшийся шум.

Я прошёл вдоль барной стойки туда, где она сидела, и встретился с ней взглядом.

— Если он прикоснётся к тебе ещё хоть раз, клянусь, я вырву ему глотку, — сказал я ей абсолютно серьёзно.

— Нет. Ты не имеешь права вести себя так, когда сам практически преподнёс меня ему на блюдечке.

— А что ты хотела, чтобы я сделал? Сказать ему, что ты моя, и посмотреть, что будет дальше? Ты же знаешь, что будет! Зачем ты сказала ему, что стала бы с ним встречаться, если бы могла?

— Если ты собираешься приносить меня в жертву, тогда тебе придётся иметь дело с последствиями.

— С последствиями придётся иметь дело и тебе. Ты понимаешь, что делаешь?

— Очевидно, нет. Я же тупая, в конце концов.

Она оттолкнулась от табурета и направилась к выходу.

— Квентин! Квен! — крикнул я ей вслед, но она не обернулась. Она исчезла за дверью. Когда я повернулся, увидел, что на меня смотрит Шарлотта. — Что?

— Не срывайся на мне. Дай ей успокоиться. К тому времени, как ты вернёшься домой, она, скорее всего, уже будет готова поговорить.

Чарли сказала разумную вещь. Сейчас мы оба были злы, а это ничем не помогло бы ситуации. Каждая клетка моего тела хотела найти Арчера и разорвать его на куски. Он не имел права прикасаться к тому, что принадлежало мне. Не имел права играться с женщиной, которая была моей. Мне хотелось показать ему, на что на самом деле способен Бог хаоса, потому что он понятия не имел.

Когда моя смена закончилась, я пошёл домой пешком, чтобы успокоиться и дать Квентин время перестать метаться по дому как угорелая.

Подойдя к двери, я увидел, что в доме горит свет, значит, Квен ещё не легла спать. Я глубоко вдохнул и открыл дверь. Она сидела на диване в гостиной и читала книгу под названием «Жизнь объяснена».

— Поговорим? — спросил я.

Она даже не подняла глаз от книги.

— О чём тут говорить?

— Ты нарочно выводишь меня из себя?

— Это настройка по умолчанию. Примерно как то, что ты быть гигантским мудаком — твоя настройка по умолчанию.

— То есть мы просто будем обмениваться мелкими оскорблениями?

Она резко захлопнула книгу и швырнула её на диван рядом с собой, после чего подняла на меня взгляд.

— Я бы вообще предпочла с тобой не разговаривать, — бросила она.

Она поднялась со своего места и попыталась пройти мимо меня, но я схватил её.

— Убери от меня руки! — закричала она.

— Нет! Скажи, что я сделал. Скажи, что я должен был сделать!

Она резко развернулась ко мне, и в её глазах полыхнул огонь.

— «Если хочешь с ней встречаться — вперёд».

Квентин понизила голос, пытаясь изобразить меня, и, хоть это выглядело по-детски, я видел, насколько отвратительно это прозвучало со стороны.

— Он пытается понять, есть ли между нами что-то!

— Он, наверное, это понял по тем лампам, которые ты разнёс!

— Он поцеловал тебя!

— Он поцеловал меня в щёку!

— Ни один другой мужчина никогда не должен к тебе прикасаться! Я ясно выразился? — прорычал я.

Я сорвался. Чернота моей ауры яростно пульсировала вокруг нас в моём гневе, но Квен была не менее взбешена и не собиралась отступать.

— Ты не имеешь права указывать мне, что мне позволено делать и с кем мне позволено общаться!

Она не хотела, чтобы её контролировали. Она хотела быть свободной и принимать собственные решения, но здесь у неё не было этой свободы. То, как Арчер вёл себя рядом с ней… я мог бы убить его. Мог бы разорвать его на части так легко. Квентин принадлежала мне. Она была создана для меня.

— Я не могу этого вынести, Квентин. Я не могу вынести, когда кто-то другой прикасается к тебе. Я не хочу, чтобы хоть одно существо вообще допускало мысль, что у него есть шанс с тобой.

Я всегда считал, что мой характер — это нечто, с чем приходится считаться, но Квен была ничуть не лучше. Для той, кому ещё даже не даровали её силы, она была настоящим кошмаром.

— Почему нет? — закричала она. — Тебе-то какое дело?

Чёртов кошмар.

Эта женщина была упрямая, несносная, и бывали моменты, когда я ловил себя на мысли, не сбросить ли её со скалы и не сойти ли мне это с рук, потому что покой, который это принесло бы в мою жизнь, был бы чистым блаженством. А потом каким-то образом я всегда вспоминал, что знаю: жить без неё я не смогу.

Всё должно было быть не так. Где-то в глубине души я планировал нечто куда более романтичное для своего первого признания. Квентин заслуживала сказочного момента, к которому могла бы возвращаться мыслями спустя годы, но рядом с ней ничто никогда не шло по плану.

Слова прогремели по комнате, разбивая светильники и вазы, пока осколки не усыпали пол.

— ПОТОМУ ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, НЕВЫНОСИМАЯ ЖЕНЩИНА!

Я представляла, что большинство людей думают: момент, когда впервые звучит признание в любви, до ...