Любовь и привязанность — два чувства, которых мне всегда не хватало. Вожделение и желание — вот с чем я был хорошо знаком. Именно так всё и началось между мной и Квен. Простая, неоспоримая химия. Но превращение наших отношений оставило меня в растерянности. Большую часть времени я не понимал, что делает моё сердце и почему. Впервые в жизни я совершенно не был уверен, что ждёт меня впереди.

Я прочистил горло и пожал плечами.

— Не знаю.

— Думаю, знаешь.

— Эрик.

В моём голосе прозвучало предупреждение.

Я не хотел вести с ним этот разговор. И без того было неловко. Эрик был наделён любовью как своей обязанностью. Она давалась ему так же естественно, как дыхание. Остальным из нас повезло куда меньше.

— Это довольно простой вопрос, — продолжил он. — Ты любишь её?

— Напоминаю тебе, дорогой брат, что не все из нас обладают твоими способностями, так что для остальных любовь — штука куда более сложная.

— Думаю, знаешь.

— Отстань.

— Думаю, знаешь. И я иду с тобой.

— Нет!

Но спорить было бесполезно. Эрик был в своей стихии, и потому, когда я появился у дома Квентина, он оказался прямо за моей спиной, всё ещё ухмыляясь как идиот.

Я почувствовал это сразу.

— Её здесь нет, — сказал я.

— Грейсон.

Эрик взял с журнального столика блокнот и протянул его мне.

Ушла к Кэссу. Думаю, нам нужно пространство — Скотт.

Записка была короткой, почти без эмоций, и моя кожа покрылась мурашками.

Нужно пространство? Какого хуя нам нужно пространство? Я попытался удержать свой гнев под контролем.

— Я отправляюсь туда, — сказал я, чувствуя, как пульсирует висок.

— Я за тобой.

Будь моя воля, я бы просто переместился прямо в дом Кэссиди Скотт, но аура Эрика столкнулась с моей, и в итоге мы оказались в переулке одного из пригородов Нью-Йорка. Мы прошли по улицам, пока не нашли дом Кэссиди. Эрик постучал в дверь прежде, чем я успел заговорить.

— Её здесь нет, — сказал я ему.

— Что? — спросил Эрик, обернувшись через плечо.

Дверь открылась, и на пороге стоял приёмный брат Квен, глядя на нас обоих.

— Ты ведь знаешь, — сказал я.

Это был не вопрос. Это было утверждение, и Кэсс кивнул мне в ответ.

— Её здесь нет, и сейчас она не хочет тебя видеть, — сказал Кэсс.

Я ответил:

— Ну а я хочу увидеть её.

— Не уверен, что это в её интересах.

Моя аура начала просачиваться наружу и медленно потянулась к Кэссу. У меня не было настроения разбираться с ним. Эта ситуация касалась меня и Квен, и никому больше не нужно было в неё вмешиваться.

Эрик протянул руку и положил её мне на плечо, прежде чем сказать:

— Уверен, она была бы признательна, если бы ты оставил её брата целым и невредимым.

Кэссиди сделал шаг назад, и Эрик направился в дом, а я последовал за ним. Дверь закрылась, Кэсс вошёл в гостиную, где нас накрыла густая, тяжёлая тишина.

— Ты знаешь, что не можешь никому рассказать то, что знаешь. Скорее всего, это стоило бы ей жизни, — сказал я ему.

— Я не идиот.

Эрик вздохнул и сел, аккуратно закинув щиколотку одной ноги на колено другой. Но мы с Кэссиди продолжали стоять, глядя друг на друга.

— Сколько она тебе рассказала? — спросил я.

— Всё.

— Всё?

— Всё, Грейсон.

Он пытался держаться уверенно, но Кэсс, в отличие от своей сестры, свято верил в Богов. Он не смотрел мне прямо в глаза, и в его голосе звучала лёгкая дрожь. Я уважал его за попытку быть сильным ради своей сестры.

— С ней всё в порядке? — спросил я.

Кэсс немного смягчился.

— Будет. Квен умеет держаться. Если кто и способен выстоять, так это она. Я…

Я наблюдал за ним, и даже Эрик подался вперёд, заинтересованный тем, что он собирается сказать.

— Она моя сестра. Она — единственная семья, которая у меня есть. Я уже видел, как кто-то причинял ей боль, и мне плевать, кто ты такой, но я не позволю тебе снова сделать ей больно.

— С чего ты взял, что я причиню ей боль? — спросил я, стараясь удержать нарастающий гнев.

— Не знаю. После всего, что она мне рассказала, у меня нет причин тебе доверять. Это мне придётся собирать её по кускам, когда ты уйдёшь и вернёшься туда.

Он махнул рукой вверх, указывая на потолок, намекая на Элизию и на всё, что за её пределами.

Входная дверь открылась, и я услышал смех Квентина — музыку, которую могла создавать только она, и моё сердце взмыло вверх.

— Может быть, — сказала она. — Но если я перееду, тебе придётся терпеть вдвое больше Скоттов. Ты уверен, что ты…

Фраза резко оборвалась, когда она увидела меня.

Перееду? Она собиралась переехать?

— Квентин!

Именно Эрик нарушил тишину — он поднялся с дивана и направился к ней, крепко обняв. Она ответила на объятие, но её взгляд оставался прикован ко мне.

— Скажи слово, утёнок, и они вылетят отсюда, — сказал ей Кэсс.

— Квентин, думаю, нам нужно поговорить, — сказал я ей.

— Хорошо, — наконец ответила она, справившись с шоком. — Можем пойти в мою комнату.