О таком уровне ментальных войн я даже не задумывалась. Риган Пансера мои тайны не интересовали, эта сука была слишком примитивной — ей просто нужен был тотальный контроль над моим телом. Но если бы она решила поковыряться в моих воспоминаниях? Я бы сдала всё с потрохами в ту же секунду. Сейчас я была для них абсолютно прозрачной. Собственно, как и все остальные смертные студенты в этой Академии.

Вот только никто из этих смертных не падал сюда из другого мира.

— Я вижу, о чём ты думаешь, — Родригес внимательно наблюдал за моей мимикой. — До Рабской сети и защиты от прямых приказов мы тоже доберемся — это как раз то дерьмо, которым тебя прижала мисс Пансера. Но давай не форсировать события. Ментальная пахота выматывает похлеще физической.

Мой желудок нервно сжался. Задачка оказалась в сотни раз сложнее, чем я могла представить. С другой стороны — скрывать истинное лицо мне было не привыкать, верно? Я же как-то умудрялась торчать здесь под носом у Высших, и ни одна тварь до сих пор не расколола, кто я такая на самом деле и откуда явилась.

— Что мне делать к следующему разу?

— Учись выстраивать ментальные обманки. На нашей следующей встрече я надавлю сильнее, и твоя задача — подсунуть мне вместо реальных мыслей парочку качественных фальшивых воспоминаний. Любую чушь, лишь бы увести моё внимание в сторону. Это как заманить преследователя в тупиковый коридор лабиринта. — Он поднялся со стола. — А пока — фиксируй первый слой. Держи фокус, учись чётко контролировать то, что я вижу на поверхности.

Я кивнула и поднялась на ноги. Колени ощутимо подкашивались, в голове гудело. И это при том, что Родригес работал со мной вполсилы.

— На это уйдёт уйма времени, — бросил он, убирая сумку. — Но потенциал у тебя бешеный. Я бы не стал тратить на тебя свои часы, будь ты безнадёжной. Как только выстроишь монолитный Щит, никто больше не сможет залезть в твою черепушку без твоего личного приглашения.

Я сильно сомневалась, что у меня когда-нибудь возникнет мазохистское желание кого-то туда добровольно пригласить. Вежливо поблагодарив профессора, я вышла за дверь. Мысли хаотично метались, а липкое чувство уязвимости не отпускало.

Чем дольше мы будем тренироваться, тем выше риск, что Родригес случайно наткнется на мои самые болезненные, сокровенные воспоминания об Эркануме. И если он проберется слишком близко… я вообще не представляла, что тогда делать.

Следующие две недели превратились в сплошной, изнурительный кошмар. Профессор Родригес спуску не давал. На каждом сеансе его ментальные атаки становились всё более жесткими и агрессивными, и моя хлипкая стена рушилась раз за разом, погребая меня под обломками собственного бессилия.

Единственным жирным плюсом было то, что преподователь, кажется, напрочь забыл про пятидесятистраничный реферат о драконах. Может, чисто по-человечески сжалился над моей перегруженной тушкой, хотя я была уверена, что эта амнистия — временная.

Иногда по ночам, после особенно жестких ментальных штурмов, я часами лежала без сна, тупо уставившись в потолок. Меня накрывало дикой паникой от осознания того, как легко Родригес взламывает мои мысли. Да и любой другой Высокородный вампир при желании сделает со мной то же самое.

Внутри оживали старые, забытые кошмары, связанные с моим дедом-богом. Он точно так же тянул ко мне свои ментальные щупальца, хватал, ломал и забирал то, что ему никогда не принадлежало — мои воспоминания, мою волю, мою жизнь.

В конце концов наступила ночь, когда силы окончательно иссякли. Но оставаться в четырех стенах душной комнаты я больше не могла — стены будто давили, лишая кислорода.

В глубокой меланхолии я спустилась в общую гостиную первокурсников, бесцельно меряя шагами зал и лениво водя пальцем по прохладным подоконникам. Будь я сейчас дома, в Камелоте, мы бы с Одессой наверняка оседлали коней и рванули в ночное. Я бы пустила лошадь в галоп, ловя лицом ледяной ветер и забывая обо всём на свете. Но здесь у меня не было ни коня, ни свободы. Бежать некуда. Все выходы из Кровавого Крыла круглосуточно охранялись конвоем, а соваться в город первокурсникам запрещалось под страхом немедленного отчисления.

Мой взгляд случайно упал на окно, и на побережье далеко внизу, у самого подножия замковых скал, я заметила яркую вспышку света. Огромный костёр весело полыхал на песчаном пляже, рассыпая искры в ночное небо.

Пляжная тусовка, о которой говорил Тео.

Я обернулась и посмотрела на гостиную. У камина на диване устроилась Флоренс, сосредоточенно строча что-то в пергаменте. Вокруг неё полукругом высились раскрытые фолианты — девчонка умудрялась читать три книги одновременно. Навин уже давно ушёл спать и наверняка десятый сон видел.

Но мне покой только снился. Сегодня в моих венах бушевал настоящий пожар, и подавить этот дикий, первобытный зуд воли не хватало.