— Мой брат Маркус… Ты видела его в тот первый день, на помосте с моим дядей. — Я обернулся, чтобы посмотреть на неё, и она кивнула. — Верно. Что ж, он из тех Высокородных, кого ты возненавидела бы. Если он когда-нибудь приблизится к тебе, тебе следует бежать в противоположном направлении. Он любит охоту.

Я не был уверен, поймёт ли она, что я имел в виду. Я глубоко вздохнул, готовясь к её реакции на следующую часть:

— Я имею в виду, что он любит убивать. Он не использует рабов. Он предпочитает охотиться, а затем кормиться. Он убил настоящую семью Энии. Он оставил её умирать. Ей едва исполнилось два года. Я нашёл её истекающей кровью, — я сделал паузу, с трудом сглотнув. — Я обратил её.

Пендрагон подошла ко мне. Я почувствовал её у своего плеча. Теперь она напряглась.

— Ты обратил её? Что это значит?

— Я имею в виду, что я создал её, — сказал я прямо. — Сделал такой, как мы. Она была рождённой мором. Я сделал её Высокородной, — я засунул руки в карманы. — Хотя не все бы так на это посмотрели.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что есть другое название для таких, как Эния. Их называют Сквернокровками. Рождённые мором, которые были обращены, — я повернулся, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. — Большую часть времени за ними охотятся и убивают.

— Но она была всего лишь ребёнком, — прошептала Пендрагон. — Они действительно сделали бы это?

Я пожал плечами:

— Кто знает. Важно то, что я всё испортил. Я был слишком молод, чтобы понимать, что я делаю на самом деле. Слишком молод, чтобы даже попытаться это сделать. Моя мать нашла меня с Энией. Я умолял её о помощи, — я прочистил горло, внезапно обнаружив, что оно переполнено эмоциями. — Она помогла мне скрыть то, что я натворил. Она забрала Энию и уехала на некоторое время. Когда она вернулась, то назвала Энию своим собственным ребёнком, чтобы защитить меня.

Пендрагон пристально смотрела на меня. Я не мог сказать, было ли в её глазах отвращение или что-то ещё.

— Ты всё это время позволял всем думать, что она твоя сестра?

— Маркус, вероятно, подозревает. Он идиот, но не настолько тупой. И я почти уверен, что мой дядя знает. Виктор использовал это, чтобы удержать меня. Это давало ему больше власти контролировать меня, — я замолчал. — Но если бы кто-то ещё узнал правду, он мог бы убить Энию, и был бы в пределах своих прав. Или меня.

— Почему ты? — спросила она.

— Потому что я нарушил закон, Пендрагон. Меня вызвали бы в суд. Мой дядя, вероятно, вмешался бы, но он не смог бы защитить меня, по крайней мере, полностью, — даже если бы он действительно захотел, а у меня были сомнения. — Представители всех четырёх Домов выбрали бы по судье. Они могли принять решение казнить меня.

Я отошёл от неё и снова сел на каменную скамью, сложив руки вместе.

— Я был слишком молод, чтобы понимать, насколько глупо то, что я сделал. Я думал, что спасаю её.

К моему удивлению, она подошла и села на скамейку. Хотя и не совсем рядом со мной. На самом деле она сидела как можно дальше, не свалившись со скамейки.

— Но ты сделал это, — медленно произнесла она. — Я имею в виду, спас её.

— Наверное, было бы милосерднее оставить её умирать, — я вздохнул. — Да, сейчас она жива. Но посмотри, как она живёт. Она сходит с ума. Ты видела, какая она. Она становится дикой. Когда обращаешь кого-то, это всегда риск. Она опасна для себя и для других.

Пендрагон посмотрела на меня, её глаза сузились.

— Я рада, что ты так на это смотришь. Где она сейчас? Что ты с ней сделал?

Я нахмурился. Я знал, что так и будет, но не собирался подвергаться допросу.

— Она в безопасном месте. Где она ни для кого не представляет опасности.

Она уставилась на меня.

— А что насчёт Маркуса?

— Маркуса?

— Вы сказали, что он убил семью Энии. Что скажет по этому поводу трибунал?

Я не ответил.

Она откинула голову назад и горько рассмеялась:

— Я так и думала. Это такой пиздец. В Кровавом крыле к блайтборнам относятся почти как к равным. Я думаю, ты действительно обманываешь нас, заставляя думать, что видишь нас такими половину времени. Но это не так. Мы никогда такими не будем, не так ли? С твоим братом ничего не случится за убийство семьи Энии, не так ли? То, что он сделал, вероятно, даже не противоречит закону. Скажи мне, Блейк. Скажи мне, что я неправа.

— Ты не права, — сказал я, нахмурившись. — Но на такое безудержное насилие в наши дни смотрят свысока. Большинство Высокородных обладают гораздо большим контролем, чем Маркус. Есть система. Большинство из нас следует ей. Мой дядя поощряет сдержанность, — я произносил слова как заученные. Но я знал, что система может развалиться в любой момент. Что равновесие, которое у нас было прямо сейчас, было шатким. Может быть, Виктор даже хотел, чтобы оно рухнуло.