Когда мы поднимались на холм, я не удержалась и оглянулась в последний раз. Маркус всё еще смотрел на нас, его взгляд был холодным и расчетливым. Я отвернулась. Трибунал хотел использовать Флоренс как пешку. Но моя подруга была самым умным и способным человеком, которого я знала. Если кто-то и мог справиться с правдой, то это она. Держать ее в неведении было бы медвежьей услугой — и предательством. Она заслуживала знать истину.

ГЛАВА 26 — БЛЕЙК

Ветер бушевал над утесами, разнося соленые брызги, когда волны с грохотом разбивались о зазубренные скалы внизу. Вдалеке я мог разглядеть темные шпили города Вейлмар. Открытое поле было приспособлено для оценки Трибуналом. Зрители собрались вдоль края утесов, словно в ожидании развлечения, а не судного дня. Большинство пришли ради зрелища, им было плевать на ставки. Я ненавидел их за это.

На прошлой неделе мы с Пендрагон занимались своими делами порознь. Я не думаю, что она избегала меня — просто была отвлечена. Мы встретились прошлой ночью, просто для краткого кормления. И под кормлением я подразумевал, что мы трахались, а потом она позволила мне утолить голод. Думаю, это ее успокоило. Она заснула в моей постели еще до того, как я перестал пить из нее. Я вытащил свои клыки, подоткнул одеяло и даже натянул ей на ноги пару своих носков, потому что они были слишком холодными. Когда я проснулся утром, ее уже не было.

Я оглядел Высокородных, которые съехались со всего региона. Казалось, сегодня их было даже больше, чем на самом слушании в Трибунале. Их богатая одежда резко контрастировала с простой одеждой немногих рожденных мором, разбросанных среди толпы.

Я стоял на краю, засунув руки в карманы длинного черного пальто. Прискакал сюда полчаса назад, привязав лошадь достаточно далеко, чтобы она не испугалась, когда прибудет Никсарис.

В центре поля была установлена приподнятая платформа. На ней рядами стояли деревянные стулья, а также высокие знамена, которые развевались на ветру, неся гербы четырех Великих Домов.

Я нашел глазами знакомые лица. Профессор Родригес стоял сбоку от платформы, его серый плащ развевался на ветру, пока он и профессор Шанкара разговаривали с миниатюрной женщиной-блайтборном. Я понял, кто она: Цзя Шэнь, мать Флоренс. У нее были такие же темные волосы и глаза, как у дочери. Я знал, что Цзя работала библиотекарем, но никогда с ней не разговаривал. Теперь я наблюдал, как Родригес наклонился к ней, предлагая слова ободрения — я по секрету сказал ему, какую роль Флоренс будет играть здесь сегодня. Но, несмотря на присутствие Родригеса и Шанкары, Джиа всё еще выглядела чертовски напуганной. И неудивительно, бедная женщина.

Я услышал шаги и обернулся: приближались Тео и Виша с мрачными лицами. Виша потирала руки — на ней была только легкая куртка, и она выглядела так, словно замерзла.

— Где Медра? — спросил Тео, оглядываясь.

Казалось, он почти простил меня за ту сцену в трапезной, хотя я с болью осознал, что так и не извинился. Мне вдруг стало интересно, рассказала ли она кому-нибудь из своих друзей, что мы… трахались. Хотя само это слово показалось мне неуместным. «Трахались». Его было недостаточно, чтобы описать то, что происходило между нами.

Я пожал плечами, стараясь звучать небрежно:

— Наверное, уже в пути с Никсарисом. Может, дракон хочет устроить грандиозное появление.

Тео кивнул, но всё еще выглядел взволнованным.

— Ну, я уверен, она появится, когда они будут готовы.

Я посмотрел на своего кузена, внезапно по-настоящему увидев его впервые за долгое время. Он выглядел похудевшим, побледневшим. Что случилось с тем шумным, шутливым чаровником, которого я знал? Он исчез в течение года. С тех пор как наш дядя избил Вона Сабино и чуть не убил его. Я точно не помогал ситуации. Я заставил Тео чувствовать себя менее защищенным в том месте, где он должен был чувствовать себя как дома — в Кровавом Крыле.

Словно по сигналу, скрип колес заставил нас обернуться. Ряд экипажей с черными и серебристыми крышами подкатывал по неровной дороге вдоль поля. Я предположил, что регенты и члены Комиссии Трибунала были внутри. Слуги в ливреях быстро открыли двери.

Кэтрин Мортис вышла из первого экипажа; ее голову венчала корона из серебряных косичек, выражение лица было холодным и властным. Она повернулась, чтобы поговорить с кем-то внутри, и мгновение спустя появилась Флоренс Шен — испуганная, но собранная. Мой желудок скрутило, когда я смотрел, как Кэтрин подвела Флоренс к помосту и указала ей на стул.

Мой взгляд вернулся к Цзя Шэнь. Лицо матери Флоренс побледнело. Родригес что-то пробормотал ей, пока Шанкара стоял, слегка положив руку на плечо женщины, как бы поддерживая ее. Страх был осязаемым. Я знал, что должен быть там, возможно, поговорить с ними. Но что я мог сказать? «Мне жаль, что моя семья такая испорченная и втянула твою дочь в эту историю с благородными»?