«Родина…» — Клейн вновь беззвучно перекатал это слово на языке, почувствовав, как глаза предательски защипало от подступивших слез.

Теперь на него снизошло кристально ясное озарение: он безошибочно понял, с какой стати «Королева Мистики» Бернадетт подкинула ему именно эти три страницы. Всё дело было в том самом защитном символе, что отец оставил ей в наследство:

«Родина».

В это короткое мгновение Клейну почудилось, будто он воочию узрел бескрайнюю реку человеческих чувств. На поверхности её воды текли с обманчивой, безмятежной гладкостью, тогда как в непроглядных пучинах неистово бурлили, сталкиваясь и пенясь, сотни сокрытых водоворотов.

Титаническим усилием воли усмирив эмоции, Клейн отвел взгляд. Силой мысли заставив дневник растаять в воздухе, он вскинул голову и, устремив взор на «Отшельника» Катлею, произнес:

— Каков будет твой вопрос?

Глава 867 Задание на расследование

Переведя взгляд на «Отшельника» Катлею, Клейн, по правде говоря, уже прекрасно предвидел, с какой именно просьбой она обратится, отчего на душе у него смешались легкая грусть и железобетонная уверенность.

«Откуда господину Шуту ведомо, что я намереваюсь задать вопрос, а не просить о милости?.. Воистину, господин Шут непостижим…» — эта мысль молнией пронеслась в голове пиратки, после чего она с подчеркнутой почтительностью произнесла:

— Достопочтенный господин Шут, смею ли я узнать, какой смысл таят в себе эти два символа?

Получив благосклонный кивок, девушка силой мысли соткала из пустоты два китайских иероглифа. Это были знаки «Роди» и «на».

«Так я и знал…» — беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул Клейн:

— Слитые воедино, они означают родину — ту самую тихую гавань, где обретают покой душа и разум.

«Слитые воедино… тихая гавань для души и разума…» — Катлея намертво зацепилась за вторую половину ответа. Девушке было кристально ясно, где именно родилась «Королева Мистики», и она совершенно не видела в этих краях ничего сверхъестественного.

Тем временем «Справедливость» Одри, «Повешенный» Элджер и прочие резиденты Клуба Таро не упустили шанса пополнить свой словарный запас свежими символами из «языка Рассела», старательно впечатывая в память их начертания и суть. В стороне остался лишь малыш «Солнце» Деррик.

Владыка чертогов не стал сотрясать воздух лишними разъяснениями. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, Он изрек:

— Можете приступать.

Не теряя ни секунды, Элджер повернул голову и устремил взор в самый конец длинного бронзового стола, где восседал «Мир» Герман Воробей:

— Твой мистический артефакт практически выкован. Передам его до конца недели.

Моряк имел в виду ту самую реликвию, для которой стержнем послужила Потусторонняя характеристика «Океанского Певца».

Тот подпольный «Ремесленник» первым делом бросил все силы на создание перчатки для мисс «Справедливости», отчего заказ мрачного авантюриста благополучно сдвинулся по срокам.

«Учитывая, что мистер Азик всё еще не подал весточки, а вернуть печать на „Ползучий голод“ мне пока не по зубам, эта игрушка подоспеет как нельзя кстати…» — Клейн незаметно дернул за ниточки марионетки, заставив «Мира» ответить скупым кивком:

— Вполне сносные сроки.

«Вполне сносные… А затянись эта волокита еще на пару-тройку недель или месяц, ты бы, небось, просто „Телепортировался“ прямиком ко мне с дружеским визитом?» — от этих слов у Элджера внутри невольно шевельнулся червячок безотчетной тревоги.

Поскольку его ближайшим замыслом было легально выудить из закромов Церкви Повелителя Бурь эликсир «Жреца Бедствий», а переваривание «Океанского Певца» только-только стартовало, нужды рыскать в поисках свежих Потусторонних ингредиентов у него пока не предвиделось. Моряк вновь погрузился в безмолвие, взяв на себя роль стороннего наблюдателя за чужими торгами.

Прямо сейчас для него куда важнее было раздобыть одну-две убойные реликвии, дабы те гармонично дополнили его «Плеть Разума». Конечно, в вопросе артефактов качество всегда било количество, ведь наложение пагубных побочных эффектов грозило фатальными последствиями. Но иметь в рукаве всего один козырь, будучи без пяти минут полубогом на пятой Последовательности, — это было откровенно плачевно.

В идеале мастер такого ранга должен располагать парочкой-тройкой мистических предметов, чьи изъяны не сливались бы в резонансе.

Разумеется, одну обновку Элджер уже забронировал. Стоило лишь «Ремесленнику» покончить с заказом Германа Воробья, как на наковальню ляжет его собственное кристальное ядро шестикрылой горгульи.

Эта диковинка обойдется ему в тысячу фунтов. Приплюсовав сюда расходы, которые он покрыл за «Мира», его и без того скудные капиталы похудели на целых две тысячи, оставив на дне кошелька жалкие 1800 монет. Причем пять сотен из них составляли те самые комиссионные, что он любезно отщипнул с заказа перчатки для мисс «Справедливости».