Клейн коротко кивнул и ответил:

— Я отнюдь не стыжусь своих шрамов. Это мой самый бесценный, не вытравленный годами багаж.

— Увы, именно этой закалки так катастрофически не хватает мне и моим компаньонам, — с улыбкой парировал граф Холл, изящно подведя итог. — Именно этот суровый опыт даровал вам столь уникальную житейскую хватку и проницательность. Искренне уповаю на то, что в обозримом будущем наши пути пересекутся на деловой почве.

— Это было бы воистину величайшей честью для меня, — с выверенной, безупречной учтивостью отозвался Клейн.

Граф Холл кивком указал куда-то в сторону:

— Кое-кто из знакомых уже заждался меня. Да пребудет с вами милость небес, и пусть ваши капиталы приумножаются столь же стремительно, сколь и ваши благие дела.

Клейн благоразумно не стал больше сотрясать воздух. Привычным жестом он очертил на груди знак багровой луны:

— Хвала Богине.

— Хвала Богине, — синхронно ответили граф Холл и Одри, так же вычертив символ четырьмя точками по часовой стрелке.

Проводив взглядом спины удаляющихся аристократов, сыщик беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул.

Однако в следующую же секунду его нервы вновь натянулись как струны. Непринужденно, словно от скуки, обведя бальный зал взором, он намертво зафиксировал внимание на густой тени у парадных дверей.

Крупная золотистая собака всё так же неподвижно застыла в углу, храня абсолютное, звенящее безмолвие.

…………

На обратном пути в Район Императрицы граф Холл, до этого безмятежно дремавший с прикрытыми глазами, внезапно повернул голову к дочери:

— Одри, милая, помнится, ты как-то обмолвилась о желании примкнуть к одной из церковных благотворительных лож?

— Не возникло ли у тебя мыслей влиться в ряды этого новоиспеченного фонда поддержки студентов?

— А? — Одри, еще в стенах храма раскусившая, куда дует ветер отцовских мыслей, виртуозно, с безупречной долей недоумения хлопнула ресницами.

— Да это же совсем крошечный, ничем не примечательный фонд, — вступился за сестру Хибберт Холл.

Граф Холл с легкой усмешкой покачал головой:

— Буквально только что я имел беседу с парочкой епископов. Куш, собранный за этот вечер, перевалил за баснословные сто тысяч золотых фунтов.

— И как вы полагаете, с какой стати публика проявила столь невиданную щедрость?

Хибберт слегка нахмурил брови, лихорадочно перебирая в уме варианты:

— Попытка купить расположение церковной верхушки?

Одри тем временем тоже не стала отмалчиваться, выдав собственную версию:

— Неумолимое просачивание знаний в массы и грядущее расширение избирательных прав?

Граф утвердительно кивнул и, тяжело вздохнув, изрек:

— В этом мире нет ничего незыблемого и вечного. Это касается как самого человечества, так и аристократии.

Он вновь перевел взгляд на дочь и с теплой улыбкой добавил:

— Я вовсе не принуждаю тебя браться за это дело против воли. Я вполне могу подыскать для этого фонда и других людей. Мне лишь хотелось, чтобы благодаря подобному опыту ты расширила свой кругозор и перестала слепо верить в то, что привычный порядок вещей — это некая железобетонная, неизменная данность. Хе-хе, в конце концов, если упустишь этот шанс, всегда найдутся и другие благотворительные ложи.

— Папа, я непременно всё обдумаю, — со всей серьезностью отозвалась Одри.

Положа руку на сердце, выслушав ту щемящую душу исповедь Дуэйна Дантеса о жизни бедняков, девушка уже всем сердцем рвалась вступить в ряды этого фонда. Ей до одури хотелось внести свою лепту: собирать пожертвования, наводить мосты с властями и организовывать мероприятия. Однако её грызли смутные сомнения, ибо интуиция настойчиво шептала: с этим зрелым джентльменом явно что-то не так.

Едва переступив порог родного дома, Одри первым делом отыскала Сьюзи и наглухо заперлась с ней в своих покоях.

— Каковы твои впечатления от этого мистера Дуэйна Дантеса? — без лишних предисловий спросила юная аристократка.

Крупная золотистая ретриверша, чинно усевшись напротив хозяйки, поразмыслила пару секунд и ответила:

— Сдается мне, он либо узнал тебя в лицо, либо заприметил на тебе какую-то до боли знакомую вещицу. Ко всему прочему, львиную долю времени он отчаянно играет на публику, и фальшь этой актерской игры читается довольно явно… А еще он, похоже, с самого начала взял меня на карандаш. У него пугающе острая интуиция…