— Не возникнет ли у вас желания выкупить пару-тройку партий? Переправить этот арсенал в Западный Балам, прямиком в вотчину интисцев, да и сбыть с рук тамошним племенам вкупе с повстанцами?

— Можете поверить мне на слово, эта жила сулит воистину баснословные барыши. Разумеется, игра сопряжена с колоссальным риском. Если интисские патрули возьмут вас за жабры в Западном Баламе, наше ведомство умоет руки и ни за что не признает, что вы работали под нашей эгидой.

«Вот это поворот… Они что, всерьез предлагают мне заделаться оружейным бароном? А ведь торговля смертью испокон веков приносит самые сумасшедшие барыши… И пусть в Западном Баламе я ориентируюсь хуже слепого котенка, а связей там кот наплакал, этот арсенал всегда можно переправить через третьи руки „Королеве Мистики“ или загнать повстанцам архипелага Ротсид…» — сердце Клейна алчно екнуло. Впрочем, на лице он виртуозно разыграл дикую смесь сомнений, страха и снедающего противоречия:

— Прежде мне не доводилось марать руки в столь масштабных авантюрах, но… но предложение и впрямь дьявольски заманчиво.

Кальвин раскатисто, по-солдатски расхохотался:

— К чему пороть горячку? Дело серьезное, требует холодного рассудка и тщательных взвешиваний.

— У вас есть целая неделя. Как только созреете, шепните свой вердикт Махту, и дело с концом.

Беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнув, Клейн ответил мягкой улыбкой и кивнул:

— Договорились.

…………

Город Тинген. В пределах кладбища Рафаэля.

И пусть послеобеденное солнце палило не на шутку, львиная доля здешних аллей всё равно тонула в густых, пробирающих до костей могильных тенях.

Леонард неподвижно возвышался перед одной из могил, в безмолвном оцепенении вглядываясь в холодный гранит надгробия.

Глава 852 Прямо в лоб

Высоко в небесах ослепительно сияло солнце, однако в этом глухом, затененном уголке кладбища царила могильная прохлада и звенящая тишина. Внезапно Леонард Митчелл потянулся к воткнутой неподалеку лопате и крепко перехватил черенок.

Два земляных холмика по бокам неумолимо росли, дюйм за дюймом обнажая сокрытую могилу. Редкие прохожие, то и дело снующие неподалеку, не обращали на него ни малейшего внимания, словно всё происходящее здесь было лишь зыбким, незримым миражом.

Наконец Леонард отбросил лопату. Склонившись над ямой, он протянул руки и намертво вцепился в края гробовой крышки.

Хищным, первобытным рывком он откинул тяжелую деревянную створку. Взору предстали невесть когда вывалившиеся длинные, толстые гвозди, а внутри зиял лишь непроницаемый мрак. Гроб был абсолютно пуст.

Там не было ровным счетом ничего!

Леонард так и застыл, согнувшись в три погибели и в глухом безмолвии созерцая эту картину. Долгие минуты он не шевелился, уподобившись высеченному из холодного камня изваянию.

…………

Сквозь мутную, зыбкую пелену грез Клейн узрел надгробие. Одинокий камень с высеченной на нем эпитафией безмолвно возвышался среди мириад своих собратьев, щедро залитый багровым светом луны.

Спустя мгновение это видение с хрустом разлетелось на куски. Клейн резко, словно от удара током, вынырнул из сна, с облегчением удостоверившись, что он всё еще Дуэйн Дантес и благополучно почивает в хозяйской спальне особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.

«Этот недавний сон явно служил каким-то предзнаменованием…» Будучи прожженным «Провидцем», Клейн с параноидальной дотошностью относился к любым своим грезам. Не стал он пренебрегать ими и сейчас: титаническим усилием воли сбросив остатки сонливости, юноша сосредоточился, принимаясь препарировать видение:

'Вне всяких сомнений, это было надгробие…

'Оно символизирует некоего мертвеца, либо же таинство, намертво завязанное на воскрешение…

'Багровый свет луны выступает символом Богини, и ниточки от него тянутся прямиком к Церкви Богини Вечной Ночи, Ночным Ястребам и прочим смежным понятиям… Разумеется, явись мне сам лунный диск, это могло бы указывать на «Первозданную Луну», прародительницу вампиров Лилит или «Матерь Древа Желаний»…

«Однако сам камень окрасился в цвета свежей крови. Стало быть, дело пахнет скверно…»

Анализируя символ за символом, Клейн лихорадочно сплетал эти обрывки воедино, отчаянно силясь выудить из них железобетонный, осмысленный вердикт.

После недолгих, но скрупулезных раздумий, сыщик пришел к выводу: ниспосланное откровение неразрывно связано с его собственным прошлым и Церковью Богини Вечной Ночи.

Воскресив в памяти всю ту кутерьму, что творилась в последние дни, он мало-помалу нащупал ответ:

'Раз уж Дуэйн Дантес с такой пугающей регулярностью обивал пороги собора Святого Самуила, он неминуемо угодил в списки подозреваемых. А если Леонард еще не успел убраться из Баклунда, его взор стопроцентно зацепился бы за эту фигуру. Как-никак, он доподлинно знает, что Дуэйн Дантес — птица с двойным дном и туманным прошлым…