На чистых инстинктах окинув взглядом тонущий в густом тумане, мертвенно-тихий городок, Клейн заставил себя взять эмоции в узду и принялся лихорадочно искать спасительную лазейку:
'Быть может, та стена — не единственный выход? Вряд ли. За минувшие века сюда провалилась не одна дюжина бедолаг. Будь за пределами церкви хоть какие-то зацепки, их бы уже давно пустили в ход.
Попытать счастья с другим символом?
Но с каким?..'
Погрузившись в глубокие раздумья, сыщик начал скрупулезно препарировать незримые связи между разрозненными фактами, отчаянно силясь нащупать озарение:
'Это проклятое место намертво завязано на «Страну Ночи» и династию Антигонов. А та монструозная тварь, восседающая на исполинском троне, кем бы она ни была в прошлом — стопроцентно сорвавшийся в безумие ангел из Пути «Провидца»…
Заратул, пустивший здесь свои корни, тоже ангел всё той же стези. Да и сам дневник Антигонов, подкинувший символ, пропитан мистикой этого Пути от корки до корки…
Стало быть, истинный ключ к вратам просто обязан резонировать с Путем «Провидца»?
Нулевая Последовательность «Провидца», судя по всему, носит титул «Шута»… Это можно утверждать почти железобетонно, иначе с какой стати бывший хозяин той самой Карты Богохульства потащился на главный пик Хорнакис, лишь чтобы закончить свои дни болтающимся под потолком куском мяса…
Шут… Шут…'
Перекатывая в мыслях это имя, Клейн внезапно вспомнил о себе самом. О том самом таинственном символе, что красовался на спинке его почетного кресла в чертогах над серой мглой!
«А что, если пустить в ход именно его?» — тщательно взвесив всё за пару секунд, юноша решился на дерзкую авантюру. Как ни крути, иных козырей в рукаве у него всё равно не водилось.
Уверенным шагом он вернулся в остроконечную церковь. Под слепыми, нависающими сверху взорами гирлянды мертвецов, Клейн обогнул изваяние и подобрал вновь вывалившуюся из кладки обсидиановую плиту.
Едва артефакт занял свое законное место, стена привычно налилась прозрачностью. Щелчком пальцев воспламенив еще одно дерево снаружи для страховки, сыщик сделал глубокий вдох. Его рука виртуозно вывела сакральный знак Шута: сплав из половинки сокрытого «глаза без зрачка» и извивающихся линий бесконечных перемен.
Очертив последний штрих, он замер. Нервы натянулись до звенящего предела.
Вот только на сей раз иллюзорные врата остались абсолютно глухи, не выказав ни малейших метаморфоз.
«Осечка…» — лицо Клейна горестно вытянулось. В душе шевельнулся липкий страх, что он наглухо застрял в этой дыре и теперь обречен вечно резать глотки забредающим сюда Потусторонним, покуда не околеет от голода или не пойдет кому-нибудь на корм.
Резко мотнув головой и титаническим усилием воли отшвырнув прочь подступающее отчаяние, юноша вновь принялся методично просеивать мысли в поисках свежих зацепок:
'Этот городок связан со «Страной Ночи» и семьей Антигон. А ведь и тех, и других безжалостно стерла с лица земли Церковь Богини Вечной Ночи…
Тот самый ангел-«ластик», эдакая «Матерь Небес», что зашвырнула меня сюда, несла вахту в самых недрах собора Святого Самуила — цитадели Церкви Ночи…
Байки гласят, что в руинах битвы богов бедолаги испаряются по ночам именно из-за остаточной ауры или божественной мощи домена Ночи…
Выходит, это измерение неразрывно, железобетонно спаяно с властью Ночи. А то и с самой Богиней Вечной Ночи… кхм, просто Богиней'.
Чем глубже Клейн копал, тем сильнее его пробирал нервный озноб. Юноша-то порывался препарировать факты с ледяной, отстраненной объективностью, а в итоге на одних инстинктах, благоговейно урезал титул божества.
Впрочем, этот легкий мандраж натолкнул его на свежую мысль:
«А что, если пустить в ход знак Священной эмблемы тьмы? Или оккультные символы, олицетворяющие саму Богиню?»
Понимая, что терять всё равно нечего, Клейн тяжело выдохнул. Вновь вскинув правую руку, он сноровисто набросал на стене контур Священной эмблемы тьмы.
В ту же долю секунды иллюзорный пейзаж за прозрачными вратами пошел зыбкой, водянистой рябью, стремительно меняя свои очертания!
В ту же долю секунды иллюзорный пейзаж за прозрачными вратами пошел зыбкой, водянистой рябью, стремительно меняя свои очертания!
И хотя древние чертоги и зияющие прорехами стены никуда не делись, на сей раз они виднелись где-то в немыслимой дали, выступая лишь смутными, едва различимыми тенями!
Прямо за распахнутыми створками разверзлась бездонная пропасть. Взору предстали ощетинившиеся зубцами скалы, клочья плывущих в пустоте облаков и всё еще не погасшие в лучах утреннего солнца звезды вкупе с багровым диском луны — картина до боли напоминала заснеженный горный пик!
«Сработало… И впрямь сработало…» — ошарашенно пробормотал про себя Клейн. Напрочь лишившись дара речи от этой сцены, он на одних инстинктах вскинул обе руки и с силой распахнул призрачные врата настежь.
Снаружи веяло пронзительной, колючей стужей, а в ушах заунывно, с надрывом завывал ледяной ветер.