Покончив с этими хлопотами, Клейн не стал рассиживаться. Небрежным жестом зашвырнув «Ползучий голод» и прочие артефакты в кучу оккультного хлама, он пулей вылетел из таинственного измерения. Низвергнувшись в реальный мир, юноша педантично свернул ритуал и ювелирно зачистил все следы своего колдовства.

Следом он с чувством, с расстановкой умылся и почистил зубы, позволяя солидному господину Дуэйну Дантесу шаг за шагом стряхнуть с себя остатки сна и обрести должную бодрость.

Покинув ванную, облаченный в халат Клейн с абсолютно невозмутимым, каменным лицом прошествовал к дверям. Распахнув створку, он обратился к покорно дожидающемуся в коридоре личному камердинеру Ричардсону:

— Подбери мне костюм, подобающий для домашнего времяпрепровождения.

— Слушаюсь, сэр, — Ричардсон даже не подумал задавать лишних вопросов, немедля направившись в примыкающую гардеробную.

И лишь в этот самый миг, глядя в спину удаляющемуся лакею, Клейн наконец-то всем своим существом осознал: безумная авантюра осталась позади. Он благополучно вернулся в свою безмятежную, рутинную жизнь.

Глава 846 Цель для обыска

Собор Святого Самуила, за Вратами Чаниса.

Архиепископ Баклундской епархии, святой Энтони, неподвижно застыл у лестницы, соединяющей первый и второй подземные ярусы. Его взор неотрывно следил за снующими туда-сюда дьяконами из числа Ночных Ястребов, среди которых то и дело мелькали элитные бойцы в красных перчатках.

Будучи главным гласом Церкви Богини Вечной Ночи в столице королевства, этот святой с гладко выбритым, волевым лицом внешне оставался абсолютно невозмутим. В его бездонных, черных как смоль глазах не отражалось ни малейшего всплеска эмоций, однако каждый, кто проходил мимо, физически ощущал, как его душу пробирает леденящая дрожь, а из самых темных глубин подсознания липкой волной поднимается неконтролируемый, первобытный ужас.

— Ваше Высокопреосвященство, мы провели дотошную ревизию. Ни единой пропажи среди оккультных материалов не выявлено, включая стержневые ингредиенты для зелий и Потусторонние характеристики…

— Ваше Высокопреосвященство, все рецепты эликсиров покоятся на своих законных местах. Первичный осмотр подтверждает: за последние восемь часов к ним никто даже не притрагивался…

— Ваше Высокопреосвященство, все до единого узники на первом ярусе в камерах. Ни побегов, ни смертей…

— Ваше Высокопреосвященство, манускрипты и засекреченные досье в полном порядке. Ни следов порчи, ни малейших признаков того, что их трогали…

— Ваше Высокопреосвященство, здешние запечатанные артефакты второго и третьего классов лежат нетронутыми. Ни единая реликвия не покинула своего места…

— Ваше Высокопреосвященство, три артефакта первого класса всё так же надежно скованы печатями. Они не покидали пределов своих зон изоляции…

— Ваше Высокопреосвященство, само ядро печати полностью невредимо, никаких следов диверсии…

— Ваше Высокопреосвященство, мы железобетонно удостоверились: никаких посторонних предметов или скрытых смертоносных ловушек лазутчик после себя не оставил…

— Ваше Высокопреосвященство, того негодяя, что просочился внутрь под личиной Внутреннего Стража, и след простыл. Он будто… будто попросту испарился в воздухе…

По мере того как дьяконы один за другим чеканили свои рапорты, картина произошедшего приобретала всё более пугающий, гротескный оборот.

В их головах решительно не укладывалось: как мог коварный, обладающий колоссальной мощью Потусторонний, пойдя на столь самоубийственный риск, выстроив многоходовый план и пустив в ход немыслимый арсенал уловок ради проникновения за Врата Чаниса, в итоге не взять абсолютно ничего⁈ Просто совершил променад по катакомбам и растворился во мраке!

Складывалось абсурдное впечатление, будто этот виртуозный лазутчик решил банально поиграть мускулами, доказывая свое превосходство, или же по собственной доброте душевной вызвался указать Церкви на зияющие бреши в их системе безопасности.

Соэст, дьякон и капитан отряда «Красных перчаток», обвел собравшихся тяжелым взглядом и, тщательно подбирая слова, озвучил собственную догадку:

— Ваше Высокопреосвященство, а не могло ли это быть обязательным условием для некоего ритуала возвышения?

За его плечами лежал богатый опыт охоты на «Дьяволов», поэтому его мысли по привычке свернули именно в это русло. Как-никак, начиная с пятой Последовательности, обряды для перехода на новые ступени на разных Путях разительно отличались друг от друга, и Церковь Богини Вечной Ночи была осведомлена далеко не обо всех.

Если эта теория била в цель, Соэст мог буквально воочию представить себе издевательскую ухмылку лазутчика, бросающего в лицо властям: «Ваши хваленые Врата Чаниса для меня — что двери заурядной бакалейной лавки! Я вхожу и выхожу, когда вздумается, а цепным псам из Ночных Ястребов остается лишь бессильно брызгать слюной от собственной никчемности!»